– Ваше императорское и королевское величество, я отдаюсь на милость вашего суда. Я ваша покорнейшая слуга. – Король не отрывал от меня взора. Сердце у меня в груди яростно колотилось. Я потянулась к фигурке в кошельке, молясь, чтобы все прошло как должно. – Я принесла тяжелые вести. Смерть вашей дочери приснилась мне еще до того, как ее убили.
Император сдавил подлокотник трона. Королева наклонилась вперед, внимательно глядя на меня. Я посмотрела ей в глаза. И как мне показалось, снова увидела нечто, промелькнувшее на ее лице. В груди вспыхнула безмолвная мольба.
Затем я снова переключила внимание на короля, сосредотачиваясь на деянии Ульриха и позволяя себе изо всех чувств замечать только ненависть. И с горечью проговорила:
– В том сновидении был человек в маске. Он заколол девушку в изорванной одежде, лица которой я не видела. Я обернулась хищной птицей и налетела на него, чтобы разорвать на части когтями. Этот сон снился мне каждую ночь долгие недели.
Выражение лица королевы больше ничего не выдавало.
Я выпрямилась.
– Пока однажды, собирая травы в лесу неподалеку от родного дома, я действительно не увидела, как человек в маске напал на вашу дочь. Простите меня, ваше императорское и королевское величество. Я не смогла ее узнать из-за рваной одежды. Теперь я понимаю, что она притворялась крестьянкой. А человек в маске носил цвета князя Ульриха. И на лошади у него были знамена князя Ульриха. И я слыхала, как он бранит ее за побег из замка и за предательство князя и их обручения. Он выстрелил в нее стрелой Церингена, чтобы обвинить герцога, но кинжал, которым он орудовал, без сомнений принадлежал Ульриху…
Король встал.
– Тебя подослал Церинген? Нам доносили о Хаэльвайс, что, по слухам, для него шпионила.
Хильдегарда положила руку мне на плечо.
– Покажи ему.
Я достала и развернула ткань, встала на колени и протянула кинжал королю.
– Спеша скрыться, убийца выронил оружие. Я принесла вам его в качестве доказательства.
Позади зашевелились. Через мгновение стражник забрал кинжал у меня из рук и поднес его королю. Пока тот изучал клинок, в тронном зале царила тишина. Увидев знак на рукояти, король побледнел. Воскликнул:
– Но стрела! И Ульрих принес нам
– Он мог украсть стрелу, – возразила королева. – А обезглавить одного из своих людей. Все, что волнует его и Альбрехта, – это власть. Я вам говорила!
– Они были обручены. Я обещал ему Скафхусун. С чего князю ее убивать?
Неверие короля меня потрясло. Я надеялась, что кинжал будет убедительной уликой. Нужно было придумать другой способ убедить его. Если рассказать, что его дочь обвенчалась с другим, король поймет причину содеянного Ульрихом.
– Рика вышла замуж за простолюдина, – тихо промолвила я, склоняя голову и мысленно умоляя принцессу о прощении.
– Что?! – прогремел король.
Я глубоко вдохнула. Если сейчас все сделать правильно, можно и добиться обвинения Ульриха, и уберечь при этом Даниэля.
– Князь об этом прознал. И убил их обоих, но вам принес лишь ее тело.
Хильдегарда рядом со мной ощутимо подобралась, встревоженная тем, что я отхожу от поведанного ей.
Король повернулся от супруги ко мне. Я отвела взгляд. Когда он наконец заговорил, голос у него был сдержанным, сдавленным и глухим от гнева.
– Почему ты не упомянула об этом сразу?
– Ваше императорское и королевское величество. – Я склонила голову. – Простите меня. Я не подумала, что это имеет отношение к делу.
– Почему ты назвалась Ульриху Кюренбергерской?
– Я побоялась сказать свое настоящее имя. Я знала, что он убийца.
Король пристально посмотрел на меня.
– Две недели назад к нам пришел некий Кюренбергер и сообщил, что князь Ульрих прислал к его дому воинов. Сказал, что те искали Хаэльвайс Кюренбергерскую, которая, по их словам, шпионила для Церингена и была причастна к убийству моей дочери. Он заявил, что ты совсем не такая. Что он желает очистить твое имя.
У меня замерло сердце. Не потому ли у Маттеуса в доме царил беспорядок?
Нет, подумала я. Нет-нет-нет…
– Где он? Что случилось? Вы взяли его под стражу? – спросила я дрожащим голосом.
– Зачем тебе это, если ты не из Кюренбергеров?
Я закрыла глаза, пытаясь проглотить чувство вины. Все мои мысли устремлялись только к Маттеусу. Пришлось сосредотачиваться на словах короля. Он спросил, почему это меня волнует. Я решила сказать правду.
– Мне очень жаль, что моя ложь могла причинить вред другим.
– Тебе следовало явиться раньше. Я уже подписал указ о казни Церингена. Если он невиновен…
– Прошу прощения, ваше величество, – проговорила я с низким поклоном, чувствуя внезапный укол стыда перед человеком, подарившим Маттеусу молельные четки. – Я допустила ошибку, придя только теперь.
Повисло долгое молчание.
Король вздохнул.
– Привести ко мне Ульриха!
Пока несколько воинов спешили к выходу, Хильдегарда откашлялась.
