Книга Готель полностью

– Что это такое? – посмотрела Хильдегарда на фигурку.

Брат Вольмар схватил ее и подозрительно оглядел.

– Языческая мерзость вроде той, что мы разбили у святилища!

Он показал ей амулет поближе. Пока Хильдегарда осознавала, что монах держит в руках, я наблюдала за ее лицом. На мгновение мне показалось, что на нем промелькнуло очень неоднозначное сожаление. Затем оно обратилось маской.

– Надо уничтожить это немедленно, – деловито заявил Вольмар, ставя фигурку на стол и оглядываясь в поисках, как я предположила, подходящего орудия.

Глаза у королевы распахнулись, как только она увидела то, что монах вознамерился разбить.

– Вы определенно не станете этого делать, – сообщила она и повернулась ко мне. – Я так и думала, что ты одна из нас, – засмеялась звонким, будто колокольчик, смехом.

– Хильдегарда, – объявил вдруг Вольмар, закипая. – Ваша новая послушница никуда не годится. Она еретичка.

Беатрис резко улыбнулась.

– Вы понятия не имеете, что она такое. Вы полагаете, что знаете, но все ваши знания – лишь представления о ней вашей Церкви.

Монах в негодовании выпрямился.

– Помыслы Господа нашего суть единственная истина. – Он указал на королеву, Хильдегарду и меня. – И все мы, и почва под нашими ногами, и эти сады, и вся земля. Даже демон, обитающий в этой вещице, – он указал на фигурку, – был создан Богом для испытания верующих. Если вы отрицаете это, значит, вас ждет местечко в аду.

Хильдегарда добавила что-то на языке церковников с суровым выражением лица. Королева фыркнула.

– Qui beffe!

Прежде чем мне смогли помешать, я забрала фигурку обратно. Хильдегарда повернулась ко мне, плотно сжав губы. Сказала:

– Прислушайся к словам брата Вольмара, Хаэльвайс. В них есть правда.

На мгновение она скользнула взглядом по моим глазам, а затем опустила трепещущие веки. Поведение Вольмара полностью изменилось, когда он посмотрел на Хильдегарду с перепуганным лицом. Через долю мгновения та издала тихий стон и чуть не рухнула на землю. Он неуклюже подхватил ее, рыская взглядом по сторонам в поисках опоры. Хотя Хильдегарда и была худой, Вольмару недоставало сил, чтобы долго удерживать ее на ногах. Через мгновение настоятельница пришла в себя и выпрямилась у него в руках. Прикрыла глаза от света факела. Щурясь, посмотрела на меня и хрипло заговорила:

– Живой Свет повелевает мне принять тебя. – Она взглянула на Вольмара, потом на фигурку у меня в руке. – Покайся, и ты сможешь вернуться со мной в аббатство. Разбей это бесовское порождение, исповедуйся, и Господь твой Бог смилуется.

Королева посмотрела на меня, приподняв бровь; светло-золотистые волоски, выбившиеся из кос, светились вокруг ее лица.

Хильдегарда ждала моих действий. Мне стало ясно, что она пытается спасти меня от клейма еретички, но разбивать фигурку было немыслимо. Я только крепче сжала ее в пальцах.

– Матушка. Я не могу. Она досталась мне от покойной матери.

Хильдегарда взглянула на Вольмара, очевидно негодующего. Покачала головой.

– Другого выхода нет, Хаэльвайс. Это твое испытание.

Я оцепенела, обозлившись на такие слова.

– Это не испытание, матушка. Голос, что со мной говорит, никакой не демон. Вам не хуже моего известно, что есть и другие боги, помимо вашего… – Тут Вольмар ахнул. – …Как помимо света есть тьма.

Хильдегарда открыла рот, будто мои слова тараном врезались ей прямо в горло. Скользнула взглядом от Вольмара к углам комнаты, тонувшим в тенях.

Все тело у меня покрылось мурашками. Воздух зазвенел. Раздавшийся голос был не шепотом, а яростным гулом, похожим на жужжание тысячи пчел. Бог есть богиня.

Королева упала на колени с широко раскрытыми глазами. Она тоже все услышала.

По выражению лица Хильдегард я поняла, что и она что-то уловила или, по меньшей мере, ощутила некие перемены погоды в ином мире.

– Сестра? – спросил Вольмар у настоятельницы. – Что я пропустил?

Беатрис подняла голову и покачала головой.

– Une mervoille, монах. Твой демон заговорил.

Брат Вольмар побледнел и осенил себя крестом.

Хильдегарда резко взглянула на королеву ядовитым взором. Затем крепко сжала губы и глубоко вдохнула. Мне никогда не забыть, как она тогда посмотрела на меня холодными глазами. Ей было ясно, что я солгала, и было от этого больно.

– Тебе больше нельзя возвращаться с нами, – сказала она тяжелым голосом. – Ты показала себя еретичкой.

Брат Вольмар бросился к двери.

Хильдегарда немного задержалась, наклонилась ко мне и тихо, чтобы остаться неуслышанной монахом, но настойчиво прошептала:

– Ты совершаешь ошибку.

Я не сразу нашлась с ответом. Меня настигло чувство вины. Наконец мне удалось выдавить единственное слово:

– Простите.

Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Вольмар не смотрит, затем схватила и стиснула мою ладонь. Лицо у нее было потрясенным и скорбным. Пока настоятельница удалялась, я ощущала, как накатывает глубокая печаль и тает трепетавшая в воздухе вероятность.

На глазах у меня выступили слезы. Ее разочарование словно повисло на шее камнем.