Книга Готель полностью

Меня окатило волной сопереживания. Урсильде, Рике и всем женщинам, вовлеченным в эту игру. Их выставляли в ложном свете в сплетнях и байках, что рассказывались у костра. Они не были повинны в том, какие мужчины просили их руки, какие земли принадлежали их семьям и какие дома вызывали неприязнь у их отцов и супругов. Никто из нас не заслуживал такого обращения. Всем нам грозила опасность оказаться отвергнутыми, как Мать была отвергнута Церковью.

– Если я предупрежу Урсильду, то смогу вступить в круг?

Беатрис кивнула.

– Это будет твоим испытанием.

У меня закружилась голова. Кровь застучала в висках. Я попыталась сообразить, о чем еще нужно спросить, прежде чем вымолвить согласие. А потом осознание ударило меня с такой силой, что я возненавидела себя за то, что не заговорила об этом сразу.

– Вы не знаете, задержал ли король человека, который пытался обелить мое имя?

Она медленно кивнула.

– Фредерик запер его в башне.

– Маттеус… – Голос у меня задрожал. – Он ранен?

Королева помолчала.

– Не был, когда прибыл сюда. Откуда тебе известно его имя?

– Мы вместе выросли. – Сердце забилось у меня в горле. Он пришел сюда ради сохранения моей чести. Он оставил дом, чтобы не позволить осквернить мое имя. – Я помогу Урсильде, только если вы его освободите.

Она снова медленно кивнула, удивленная тем, что я выдвигаю условия. Всего минуту назад я отчаянно соглашалась на все. Откровенно говоря, меня саму это поразило.

– Такое в моих силах.

Я кивнула.

– Тогда я все сделаю.

– Тебе нужно будет пробраться в замок. Стража, разумеется, впускает и выпускает только королевскую семью. Но я дам тебе плащ, который позволит пройти незамеченной. Тарнкаппен.

Сердце у меня исполнилось трепетом.

– Тарнкаппен. Они существуют?

– Всего четыре, но в бытии императрицы есть свои преимущества. Все они у меня. – Беатрис снова рассмеялась своим звенящим смехом. – Если такой надеть, он перенесет твое тело в иной мир. Ты обратишься туманом. Это пригодится и в лесу. Если Ульрих там охотится, лучше тебе с ним не сталкиваться.

От этой мысли я похолодела. Королева была права.

– Кунегунда говорила, что волчья шкура сильнее всего в полнолуние, а оно уже скоро. Тогда и сам Ульрих обретет особую силу?

– К несчастью. А тарнкаппены будут слабее обыкновенного. – Беатрис надолго погрузилась в раздумья. – Я могу дать тебе ручное зеркало, через которое можно присматривать за Урсильдой, пока ты до нее не доберешься. Оно работает так же, как эта чаша.

– Зеркало? – Я порылась в сумке в поисках того, которое забрала из сундука матери. – Такое?

Когда королева заметила расколотое стекло, на лице у нее промелькнуло беспокойство.

– Где ты его взяла?

– Это матушкино.

– Что с ним случилось?

Я уже думала об этом. Вскоре после того, как Кунегунда вылечила мать, отец мне сказал, что бабушка умерла. Собрать картину воедино было нетрудно.

– Его разбил мой отец.

В глазах у нее вспыхнули грусть и понимание.

– Хочешь, я восстановлю его в целости?

– Да, – сказала я, и сердце у меня переполнилось неожиданной благодарностью. – Пожалуйста.

– Полагаю, ты знаешь старый язык?

Я помотала головой.

– От силы несколько слов.

– Но Мать может с тобой говорить, так что я тебя научу. Это большая удача. Немногим достается такой дар.

Беатрис подошла к богато украшенному сундуку у западной стены и достала книгу с замком, похожую на ту, в которую Кунегунда заносила все известные ей заклинания. На обложке был изображен позолоченный круглый герб, обрамленный узором из птиц и ползущих змей. Королева открыла том и перелистала его до страницы, на которой было заклинание для починки сломанных вещей. Вытянув руки над разбитым зеркалом, зачитала руны.

– Вер зи вер, – зазвучали ритмичные слова, – бедэрбхен.

Воздух загудел. Немного погодя из стекла проступили свет и туман. Зеркало замерцало, и осколки обратились жидкостью. Я с изумлением увидела, как поверхность стала целой.

– Спасибо, – выдохнула, вертя вновь безупречное зеркальце в руках. Невозможно было догадаться, что оно и вовсе разбивалось.

– Нам нужно поспешить, – сказала королева. – Уже давно стемнело. Король станет ждать моего появления.

Она принялась обучать меня пользоваться зеркалом. Я быстро освоилась с заклинанием, как и тогда, когда Кунегунда учила меня читать. Стоило Беатрис произнести очередную руну, мне сразу становилось понятно, как именно та должна ощущаться у меня во рту. Рудос, рудос, начиналось пение. А в конце шло осми унд дейко мэ. Слово же в середине менялось, обозначая человека или место, которое хотелось увидеть в зеркальной поверхности. Чары можно было накладывать на чашу, зеркало или миску с водой, лишь бы на отражающей поверхности присутствовали руны.