Первое, что я попросила показать, – это матушкин сад. Стекло пошло рябью, слившейся в беспорядочные зеленые дебри. Альраун совсем одичал: старые растения на могиле матери стали огромными; новые укоренились, вытянулись и широко раскинули листья, отбрасывая тени. Я долго взирала на них, думая о женщине, что позволила им появиться на свет, и исполняясь благодарности за жизнь, которую она мне подарила ценой собственной. Ее любовь ко мне разрослась, как эти кусты, задушив в ней все остальное, даже тягу к существованию. Матушкина любовь ко мне дала плоды, и я их поглотила, подумалось мне; я сдавленно всхлипнула.
Наблюдая за моим лицом, Беатрис терпеливо ждала, пока я не подняла глаза и образ в зеркале не пропал. Тогда она напомнила, что нам нужно торопиться. Важно было добраться до Урсильды как можно скорее.
– У тебя есть чем себя защитить? – спросила королева. – В таком деле тебя будут поджидать опасности.
Я кивнула.
– Нож в башмаке.
Беатрис усмехнулась.
– Достану тебе что-нибудь получше.
Она отозвала в сторону стражника у двери – пожилого мужчину с седыми волосами и тусклыми глазами – и что-то с ним обсудила. Через мгновение тот кивнул и с деловитым видом ушел.
– Отведите меня к Маттеусу, – попросила я.
Мы с королевой отправились в другую часть замка за огромной каменной дверью. Там не было ни одного окна, что пропускало бы свет снаружи. Помещение озарял единственный факел, висевший на стене. Под гулкое эхо наших шагов Беатрис его забрала и повела меня вверх по узкой лестнице, минуя тесные камеры с железными решетками. Просветы между прутьев оставались настолько узкими, что сквозь них почти ничего не было видно. Заглянув в одну из камер, я поняла, что в это место король отправлял тех, кого хотел забыть. Поежившись от накатившего холодка, я снова зашагала вверх следом за королевой. Крысы с верещанием разбегались по углам, едва завидев на ступенях отсветы пламени.
Камеры тянулись вдоль всей лестницы, такие крохотные, что едва ли могли называться комнатами. По размерам они напоминали скорее чулан в моей хижине, но были вдвое ниже, как будто их строили для пленников ростом с ребенка. Большинство пустовало, но в некоторых попадались люди. Примерно на полпути к вершине башни Беатрис остановилась возле очередной двери и подняла факел, чтобы нам было видно нутро камеры. Там на полу растянулся человек, замотанный в перепачканный плащ. Когда королева склонилась к нему, огонь осветил грязь и пыль на его пальцах, обхвативших чашку. Он протягивал руку к решетке, как будто просил попить, когда в последний раз просыпался.
– Маттеус? – позвала я.
Тот вздрогнул и поднял взгляд. Заморгал. Беатрис отперла его камеру.
Пока он выбирался наружу, меня охватило кошмарное чувство вины за то, что его отправили в заточение из-за меня. С ноющим сердцем я всмотрелась ему в лицо, ища человека, которого любила, под сажей и грязью. При виде меня Маттеус широко раскрыл глаза. Обхватил меня за плечи, прижал мою голову к своей груди и поцеловал в спутанные волосы на макушке, выдохнув мое имя:
– Хаэльвайс.
Он пахнул потом, кровью и пылью; и был еще один запах, от которого у меня на глазах выступили слезы, соленый аромат, принадлежавший ему одному. Я вцепилась в Маттеуса, почти всерьез страшась, что он исчезнет, стоит мне разжать пальцы. Плечи у него стали еще шире за те шесть месяцев, что мы были в разлуке. И в росте он тоже заметно прибавил, как это часто бывает с мужчинами восемнадцати-девятнадцати лет. Когда Маттеус приподнял мое лицо, чтобы заглянуть в него, во взоре у него блеснули слезы.
– Я думала, что больше никогда тебя не увижу, – прошептала я.
– Твои глаза. Они золотые, точно как тогда, когда я видел тебя в последний раз. А я грешил на луну.
Я кивнула.
– Это из-за снадобья, которое я принимаю от припадков. Оно влияет и на цвет глаз.
Маттеус приподнял брови.
Беатрис созерцала то, как он смотрел на меня, с довольным лицом. Потом она прочистила горло и тихо проговорила:
– Хаэльвайс. Времени очень мало. Вы сможете поговорить в карете.
Маттеус растерянно взглянул на нее:
– Меня освобождают?
Королева кивнула:
– Объясни ему. Я скоро приду.
Когда она повернулась и ушла вниз по лестнице, я взяла его за руки.
– Ульрих убил Фредерику. Король пытается отомстить за ее смерть. Он послал убийцу, которая притворяется повитухой княжны Урсильды. Сегодня вечером я отбываю туда, чтобы ей помешать.
Маттеус моргнул, как будто не мог связать мои слова со своим представлением обо мне.
– И ты добилась моего освобождения?
Я кивнула:
– Поедешь со мной?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
– Я бы отправился за тобой куда угодно.
Беатрис вернулась и протянула ему принесенную сумку.
– Вещи, которые у тебя забрали.
Маттеус взял их, и мы следом за королевой пошли вниз. Торопливо шагая с ним рука об руку, я исполнилась злобным ликованием. Мне бы следовало тревожиться о его благополучии – он был
