Книга Готель полностью

Кунегунда покачала головой, посмотрев мне в глаза.

– Нет. Это ничего не меняет. Вы с ребенком можете остаться, а он – нет.

Маттеус встревоженно выпрямился. Бусины четок постукивали у него в руке.

– Ни одна живая душа не услышит от меня ни слова, – пообещал он умоляющим голосом, глядя вверх. – Клянусь. Я никогда не сделаю того, что может навредить Хаэльвайс.

Мысли у меня заметались. Как мне было убедить Кунегунду позволить Маттеусу остаться? Я не могла снова его потерять. Не после всего, через что нам довелось пройти.

– Готель теперь в безопасности, Кунегунда. Мы с ним обручены. Маттеус для меня то же, что был для тебя твой юный дворянин. Я бы доверила ему свою жизнь.

Кунегунда закрыла глаза и тихо вздохнула, как будто ей надоело с нами спорить. Когда она заговорила, стало ясно, что это ее окончательное решение. В голосе у нее сквозило недовольство необходимостью снова объясняться.

– Мне жаль тебя, Хаэльвайс. Честное слово, жаль. Но это не мой закон. Это закон сего места. Что бы ты ни сказала, невозможно отменить стоящий перед тобой выбор. Ты можешь сберечь дитя, живя с ней здесь, или уйти с ним. Если он попытается остаться, я его выставлю.

Внутри у меня что-то оборвалось. Мои устремления, уже продуманная жизнь с Маттеусом, задание, исполненное во имя Матери, – все дрогнуло и подалось. Я любила его всем сердцем, но где нам было прятаться, если не здесь? Теперь, когда волчья шкура оказалась у нас, Готель стала самым безопасным местом для ребенка. Невозможно было убегать от убийц до бесконечности.

Я представила, каково было бы нам троим скрываться от людей короля. Мы бы уподобились Святому Семейству, ради спасения от Ирода пересекавшему реки и пустыни в поисках отдаленных убежищ. Горных сел в Моравии. Пещер в Египте. Чего и где угодно, и постоянно оглядываясь через плечо. Только потому, что я не могла вынести разлуки с Маттеусом.

Посмотрев на него, я увидела на его лице стыд. Он желал мне такого выбора не более, чем я сама.

Малышка гукнула, глянув наверх; ее черные глазки – широкие и невинные – смотрели пристально и выжидающе.

Это было бы несправедливо. Нельзя подвергать ее жизнь опасности.

Я всмотрелась Маттеусу в лицо. Меня терзала скорбь. Мне хотелось разорвать бабушку на куски.

– Прости, – сказала я негромко. – Это единственное надежное место.

Кунегунда усмехнулась.

– Наконец-то ты осознала…

– Я не могу подвергнуть дитя опасности ради нас.

Маттеус склонил голову. Ответить ему удалось не сразу.

– Я понимаю.

– Подождешь меня, пока Урсильда не заберет ребенка? Ты мог бы вернуться к жене… – Я поморщилась. – Поработать в лавке отца.

Он быстро закивал, пытаясь справиться с болью, явно отражавшейся у него на лице.

– Не знаю, сколько времени это продлится, скажу честно.

– Я готов ждать тебя вечно.

– Какой дивный уговорчик у вас выходит, – промолвила Кунегунда. По лицу у нее пробежала тень, но так быстро, что я не поняла ее сути. Она улыбнулась, словно тронутая проявлением нашей любви. Сперва мне показалось, что искренне. Затем голос у нее стал чудовищным и холодным. – Ты все продумала, не так ли, малышка. Только вот, боюсь, этого недостаточно.

Мне вспомнилось произошедшее после того, как Альбрехт покинул башню. Вспомнилась ложь, которую он выдал королю за правду, и указ о ее казни. Она не собиралась отпускать Маттеуса.

– Кунегунда, – начала я, – постой…

Та распрямила спину, отрывая взор от собственных ступней. Расправила плечи и открыла рот со скорбным выражением на лице.

– Хэр дорнс! – пропела она дрожащим от сожаления голосом. После этих слов воздух зазвенел. В нем пронеслось нечто, какая-то сила, и кожа у меня пошла мурашками от ужаса. Кунегунда порылась в сумке и откупорила найденный пузырек. Одним движением запястья отправила облако порошка в сторону Маттеуса. Тот зажмурился и сморщился.

– Мои глаза!

Девочка в перевязи заплакала.

– Кунегунда? – в отчаянии тонко выкрикнула я. – Что ты творишь? Прошу, умоляю тебя. Прекрати!

Когда она произнесла следующие слова, которые я слышала только единожды, но нашла в той книге заклинаний после ее смерти,  мир рухнул.

– Корд агнатор вивидант-свас!

Вся сила, призванная заклинаниями, казалось, на мгновение зависла в воздухе вокруг Маттеуса. Я была уверена, что это убьет его, и страшилась увидеть, как он умирает. Затем чары влились в него, будто туманным взрывом ударившись ему в грудь. Маттеус отшатнулся, а когда снова поднял взор, лицо у него оказалось пустым. Не из-за слепоты, как прежде, а из-за беспамятства.

– Маттеус? – прошептала я.

Он повернулся на звук моего голоса.

– Кто вы? Где я? – спросил, отпуская мою руку. – Почему я ничего не вижу?

Девочка в перевязи заплакала громче. Я принялась ее покачивать, с ужасом глядя на него.

– Это я. Хаэльвайс.

– Хаэльвайс? – переспросил Маттеус, как будто повторяя название песни, которой не слыхал.

Кунегунда посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

– Мне жаль.

– Почему он не знает, кто я?

– Ему нельзя было уходить, сохранив воспоминания о тебе. Он стал бы возвращаться снова и снова. Привел бы к нам мужчин. Это место бы ими кишело.