Книга Готель полностью

– Это я.

– Хаэльвайс? – Он рассмеялся. – Гром и молния! Что это за наряд? Почему ты вчера не пришла в лавку?

– Выходи. Я объясню.

Он закрыл ставни. Мерцавший за ними свет пропал. На берег озера за домом набежала волна. Через мгновение двери в сад отворились, и появился Маттеус со свечой в руке, как всегда прекрасный. Но теперь, глядя на него, я впервые увидела жизнь, которую он не мог мне предложить.

Маттеус жестом пригласил меня сесть за стол и поднял свечу, чтобы посмотреть на меня.

– Твои глаза, – сказал он благоговейным голосом. – Такие красивые.

Тогда смысл этих слов от меня ускользнул.

Волнуясь, я потянулась через стол к его ладони. Он встретился со мной взглядом, серые радужки блеснули в мерцании свечи. Лицо у него сияло надеждой. Было ясно, что он решил, будто я готова принять его предложение. Я уставилась на наши руки.

– Мне нужно покинуть город, – сказала негромко. – Я не могла уйти, не попрощавшись.

Он опустил свечу.

– Уйти? Куда ты пойдешь?

– К ворожее.

– К той, что похищала Урсильду?

Он выглядел перепуганным.

– Матушка говорила, что это неправда. А я слыхала, что ей нужна ученица.

– Ох, Хаэльвайс, – проговорил он с горящим во взгляде разочарованием. – И никак не убедить тебя остаться?

Я покачала головой, стиснув губы, но затем ощутила упрямый порыв объясниться.

– Меня вчера чуть не забили камнями. Гнали до самого дома.

Маттеус широко раскрыл глаза.

– Обошлось?

– Самые страшные увечья выпали моей гордости. – Я вздохнула. – Буду искать другое место для жизни, где меня не станут презирать.

Лицо у него поникло.

– Господи, помилуй мою душу. – Он уставился на меня, будто не способный решить, что говорить дальше. Потом вздохнул. – Можно тебя поцеловать? Хоть один раз?

У меня замерло сердце. Части меня хотелось завопить, что он такого не заслужил, но другой части хотелось этого поцелуя до боли.

– Один раз, – сказал я наконец.

Губы у него были мягкими и солеными на вкус. Сила его желания меня потрясла. Остальной мир пропал, и я позабыла, кто я такая и где нахожусь. Остались только мы, не было ничего, кроме бремени нашей обоюдной тяги. Не знаю, как долго мы целовались. Лишь когда его рука коснулась моего бедра, я вспомнила, что он женат. Наверху его беременная супруга. Это непозволительно.

После того как я отстранилась, он еще долго не открывал глаза. С мучительной тоской на лице. Потом взглянул на меня с пониманием. И ничего не сказал, когда я поднялась, чтобы уйти.

Когда я вышла из сада, скрипнув створкой двери, Маттеус все еще молча сидел за столом.

Я оглянулась через плечо только раз. Он смотрел мне вслед полным сожаления взором. Я заставила себя сосредоточиться на дороге, ведущей к городским воротам, и постаралась не замечать собственное сожаление, закипающее в ответ. Шум озера, плескавшегося о берег, насмехался над моей болью.

Приближаясь к северным воротам, я заставила себя собраться и подумать о предстоящей задаче: мне нужно было миновать городскую стражу. Если с ними заговорить, меня сразу раскусят. Немного поразмыслив, я решила вышагивать поважнее, как сыновья скорняка. Нога за ногу, с уверенным видом, подбородком кверху. Подойдя к воротам, я кивнула так, будто этот обмен любезностями меня раздражал, с лицом нарочито небрежным.

Одураченный стражник кивнул в ответ и пропустил меня за ворота. По обе стороны моста блеснула в лунном свете вода. На протяжении нескольких часов я видела только тени и смутные очертания птиц, спавших у берегов. Когда с приближением рассвета ночь из черной стала серой, показалась тропа, уходящая в леса к западу от озера. Я немного постояла, прежде чем на нее ступить. Сколько историй матушка рассказывала об этих местах. Там должны были скрываться диковинные звери и феи, киндерфрессер, источники тумана, замок князя Альбрехта на скалах. Башня ворожеи.

Я глубоко вдохнула и повернула к чаще. Старые ясени и узловатые дубы сгрудились над тропой там, где она ныряла под их кроны, словно деревья плясали, взявшись за руки. Пройдя под ними, я поразилась тому, как быстро вокруг сгустились тени. Навес из листьев над головой был густым и почти непроницаемым. Через него едва просачивался свет.

Я так долго шагала этой тропой, что потеряла счет времени и перестала понимать, ночь сейчас или день. Предположительно ранним вечером мне удалось подстрелить кролика, я поела и уснула под кустом огнешипа.

А проснувшись уже глубокой ночью, увидела громадного ворона, едва различимого в еловых ветвях. Кхарр, гаркнул тот, глядя прямо на меня и сверкая янтарным взором. Кхарр!

Эти глаза, подумала я, похолодев. Я давно не верила в киндефрессера, но суеверно относилась к таким птицам с тех пор, как тот первый ворон в роще оторвал глаз у Гютель. Это он же, или воронов с янтарными глазами полно? Создание принялось перелетать с дерева на дерево, продолжая каркать. Мне почудилось, будто оно манит меня за собой.