Книга Готель полностью

– Кыш, – отозвалась я дрожащим голосом. Птица снова каркнула и унеслась вдоль тропы. Иголки елей вокруг подрагивали. Когда дорога стала петлять и подниматься в гору, у меня начали гореть задние части икр.

Незадолго до рассвета я услышала отдаленный шум. Рев трубы. Вой и лай собак, и все ближе. Мы с матерью и раньше встречали охотничьи отряды во время наших вылазок. Эта часть леса принадлежала князю Альбрехту. Из знати здесь могли охотиться только он или его сын Ульрих. Мне не хотелось сталкиваться ни с одним из них.

Я забралась на самое высокое дерево, что смогла отыскать. Перчатки измазались соком. Ветки под башмаками потрескивали. Я плотно закуталась в плащ и огляделась.

Далеко на севере просматривались смутные очертания темного княжеского замка, стоявшего на скалах над болотистой долиной, в которой должны были водиться сонмы фей. От этого вида у меня побежали мурашки. Я вспомнила матушкины рассказы о том, как Ульрих в полнолуния обращается волком. При свете дня это казалось надуманным, но теперь я поневоле задалась вопросом, в какой фазе луна. Та убывала, став уже почти полумесяцем.

На горизонте к востоку от замка солнце окаймляло верхушки деревьев тусклым розовым светом. И не было видно ни следа источников шума.

На западе расстилалось покрывало древесных крон, зеленое и темное. Снова завыли собаки, ближе, чем прежде.

Внизу раздался шорох. В тумане промчался олень. В мое дерево с глухим стуком вонзилась стрела с дрожащим от силы выстрела зеленым оперением, и я застыла.

Гончие залаяли беспорядочным хором, уже где-то совсем близко. Я крепче сжала коленями верхушку дерева, затаив дыхание. Подо мной пронеслись аланы [7] – рычащие и хищные, быстрые, будто серые призраки, – и слишком увлеченные оленем, чтобы заметить меня. Я выдохнула с облегчением. Когда лай уже затихал, послышался размеренный цокот копыт по земле, гулкий звук и приглушенная ими речь.

Из тумана на поляну выехали два молодых дворянина. Лошади у них были толстые, серые и ухоженные, с забрызганными грязью ногами. На шеях наискось висели зеленые знамена. За ними на третьей лошади появился паж, тоже неся зеленое знамя с изображением волка – герб Альбрехта. Князь Ульрих, поняла я. Он должен быть среди них.

Вон, замыкает ряды. Черноволосый, широкоплечий, в поношенной накидке из облезлого серого меха, верхом на вороной лошади. Это же волчья шкура.

Выражение лица у него было решительным, глаза сияли холодным синим огнем. Он выглядел изумительно и ничем не напоминал чудовище, которое я себе воображала, но в его взгляде сквозило что-то хищное. Когда князь приблизился, я отшатнулась, почувствовав нечто крайне неладное в воздухе рядом с ним. Вцепилась в ствол и перестала дышать, надеясь, что мужчина не поднимет взгляд.

За ним на пятнистой лошади плелась женщина на несколько лет старше меня. Она выехала на поляну, задумчиво созерцая луну. На ней были длинный черный траурный плащ и скромный платок, скрывавший все волосы, кроме двух рыжих кос. Те колыхались от шагов лошади, а зеленые глаза наездницы блестели от слез, струившихся по веснушчатым щекам. Она сияла неземной красотой. Ее окружал ореол дикости.

– Не стоило соглашаться на уговоры отца, – сказала она дрожащим голосом, направляя свою лошадь вслед за Ульрихом. Разгладила плащ на животе. – Нехорошо мне.

– Отец соблюдал предписания врача, – отрезал Ульрих. – Ты слишком подавлена для женщины в твоем положении. Свежий воздух будет на пользу.

Та помолчала. Потом ответила с извиняющимися нотками в голосе:

– Да, брат, конечно.

Ульрих повернулся к сестре. Я не видела его лица, но заговорил он тихо и снисходительно.

– Я понимаю, что ты – рабыня своих женских прихотей, но хоть постарайся не дать им сорвать мою охоту. Все эти дела с Фредерикой меня раздражают. Мне нужно развеяться.

Женщина быстро кивнула, качнув краями платка. Когда она заговорила, голос у нее звенел от напускной веселости:

– Может, мне просто нужно подкрепиться.

Ульрих повернулся к пажу.

– Мальчик, отметь это место. Мы завершим погоню после того, как Урсильда поест.

Паж спрыгнул на землю с флажком.

– Впереди самый южный павильон, – снова обратился князь к сестре с добротой как ни в чем не бывало. Вдалеке, среди деревьев, я разглядела очертания деревянных балок. – Сможешь потерпеть и добраться до него?

Та молча кивнула и последовала за ним.

Они отъехали на такое расстояние, что я больше их не видела, но все еще слышала. Звуки так хорошо разносились по лесу, что я не слезала, пока не начала клевать носом и не испугалась, что упаду. Вокруг еще темно, сказала я себе, когда мужские голоса стали громче. И медленно спустилась вниз, выверяя каждое движение. Но последняя ветка на моем пути с хрустом надломилась.

Мужчины замолчали. Чья-то лошадь беспокойно заржала. Я вздрогнула.

– Ты это слышал?

– Олень?

– Идем со мной. – Голос Ульриха, холодный. – Оба.

Ветки на лесной подстилке затрещали. Шум стал нарастать. Вспыхнул факел. Сердце застучало у меня в ушах.

– Ты же не думаешь, что у Церингена повсюду шпионы?

Церинген? Герцог, подаривший Маттеусу те молельные четки?