Я пошла за ней к двери, ведущей в сад. Вокруг ванночки, в которой под утро купался ворон, разрослись колючки. Теперь птиц нигде не было видно. Тут и там вокруг купальни стояли статуи, что я видела ночью. Обнаженная женщина с руками, опутанными плющом и запачканными грязью. Несколько растрескавшихся нелепых созданий – полулюдей с рылами и рогами. И страшных тварей, изображавших языческих богов, вроде маминых кукол Пельцмертель… или моей фигурки, внезапно подумалось мне. Вдоль задней стены росли деревья с огненно-красными яблоками на ветвях. Трава под ними была усыпана листьями, похожими на золотые монетки.
Узловатые ножки стола кривились под стать булыжникам на земле, обструганная столешница гладко блестела. В середине ее высилась корзина с полудюжиной вареных гусиных яиц. Перед каждым из стульев ждала плошка с размоченным хлебом. Рядом пылал костер, от которого веяло уютным теплом. Кунегунда опустила на стол тарелку с кусками свинины, и мы сели. За плечом у нее суетливо свивал свои сети паук.
– Весьма похоже на парнишку, – сказала она, кивая на мою рубаху.
– Так заманчиво пахнет.
Принявшись за завтрак, я набила рот жирным мясом, сочным и соленым. И стала с жадностью жевать. И свинина, и яйца в особенности были невероятно вкусными. Мы погрузились в довольное молчание, наслаждаясь пищей. Чуть погодя я беспокойно улыбнулась Кунегунде, собираясь с духом, чтобы снова заговорить о цели моего прибытия.
– Матушка сказала, что вам нужна ученица. Это ведь правда?
– Да, – тихо отозвалась хозяйка со сдержанным лицом. Было очевидно, что она взвешивает каждое слово. – Прости, что я не вполне подобающе выразилась этим утром. Моя последняя ученица… все обернулось не очень ладно.
Я вспомнила матушкину историю об Урсильде.
– За мной никто не придет. Отец даже мое отсутствие заметит только спустя неделю.
В ее взгляде вспыхнул такой сильный гнев, что мне стало страшно.
– Даже если он умудрится сообразить, куда я пошла, у него не будет волчьей шкуры, – поспешно пошутила я, пытаясь разрядить обстановку и уберечься от перемен ее настроения.
– Речь не об этом, – ответила Кунегунда. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, но заговорила все равно сдавленно. – Я бы рада взять тебя в ученицы, только в этих лесах опасно. Чтобы остаться, тебе придется пообещать не выходить за каменный круг.
– Согласна, – горячо заверила я. – А какому ремеслу вы меня станете обучать?
Старушка кивнула и откашлялась.
– Я могу научить травничеству, сделать хорошей повитухой. Могу научить читать и писать. Могу научить старым обрядам…
У меня перехватило дыхание.
– Мне бы очень этого хотелось.
Самый большой ворон внезапно слетел откуда-то, где он прежде таился в саду. Каркнул, посмотрел на меня блестящими черными глазами и попытался запрыгнуть на стол.
– У него поменялся цвет глаз?
– Их трое. – Птица снова каркнула, словно соглашаясь. Кунегунда рассмеялась. – Эрсте делает, что хочет.
После этого мы снова замолчали, наслаждаясь едой. До окончания завтрака хозяйка то и дело поглядывала на меня. Она как будто хотела задать какой-то вопрос, но постоянно передумывала. Мне не хватало уверенности, чтобы спросить ее, какой именно.
К тому времени как мы доели, вся рубашка у меня запачкалась жиром. Я помогла отнести остатки сыра и яиц вниз, в маслобойню, и Кунегунда предложила мне вымыться в ручье. Хотя солнце грело сильнее, чем вчера, она сказала, что завтра ударит мороз. Сегодня могла быть последняя возможность искупаться. Вручив мне тряпку, чистую рубаху и кругляш чего-то, названного мылом, старушка распахнула дверь башни.
– Ручей вон там, – сказала, указывая на север. – За деревьями. Запруда как раз по эту сторону камней.
Я закивала, готовая к тому времени соглашаться с чем угодно.
– Я посижу у окна, покараулю. Зови меня, если понадоблюсь. И беги прямиком к башне, если кого-нибудь услышишь.
– Хорошо.
Снаружи под деревьями плясали пятна темноты и солнечного света. Я двинулась в указанную сторону. Широкие древесные стволы тянулись ввысь, тени под ними были черными даже днем. Пока я шла к ручью, от звука моих шагов из ближних кустов с шорохами разбегались невидимые зверьки. Когда я приблизилась к участку каменного кольца, окружавшего башню, от его бесплотной силы у меня побежали мурашки и волоски на затылке встали дыбом. Я зашагала вдоль валунов в поисках запруды, держась внутри круга и пытаясь уловить шум охотничьего отряда, который повстречала прошедшей ночью. Стали бы они оставаться поблизости так надолго? Услыхала я только блеяние козы под деревом у амбара. Было теплее, чем накануне. Я больше не выдыхала облачка пара. Потом впереди послышался плеск воды. Ручеек.
