Книга Готель полностью

Я поднесла новорожденную к ней, холодея от страха. Она умело пристроила малышку на груди и оттянула ворот платья. Девочка тут же умолкла, нащупывая сосок маленьким ртом. Женщина закрыла глаза и откинулась назад с облегчением на лице. Я взглянула на Кунегунду, но та лишь покачала головой и одними губами произнесла позже.

– Оставайтесь ночевать, – сказала она женщине, которая с благодарностью закивала. – Вам обеим нужен отдых.

Перед отходом ко сну той ночью Кунегунда проскользнула ко мне спальню, закрыла за собой дверь и села рядом со мной на кровать. Было слышно, как в соседней комнате женщина воркует над своей дочерью. Кунегунда понизила голос.

– Что тебя огорчило, малышка?

– Тебе не показалось, что в этих родах было нечто странное?

Кунегунда озадаченно посмотрела на меня.

– Только затянувшаяся беременность и болотная мята. А что такое?

– Ты чувствуешь души?

Кунегунда откашлялась.

– Что ты имеешь в виду?

– Обычно во время родов я ощущаю в воздухе вероятность, трепет души ребенка. На этот раз я не ощутила ничего. Моя способность чувствовать иной мир, движения душ… То, что делало меня хорошей повитухой. Все пропало.

Кунегунда неотрывно смотрела на меня.

– Ах, это. Такое порой случается. Как я тебе уже говорила, оно приходит и уходит. По мере взросления дар иногда исчезает. Но можно стать хорошей повитухой и без него.

– С чего ему исчезать именно теперь? Если годами все было неизменно.

– Да кто ж разберет его загадочную природу? – Она поднялась и стиснула мне ладонь. – Ты сегодня славно потрудилась, малышка. А я валюсь с ног. Давай потом договорим.

Было нечто странное в ее голосе и в этом стремлении лечь спать. Оно выдавало, что Кунегунда знает больше, чем хочет показать.

– Спокойной ночи, – беспомощно отозвалась я.

И осталась в бессилии слушать ее шаги на лестнице. Почему она что-то скрывает? Как мне заставить ее все рассказать? Я должна была понять, что со мной творится.

Той ночью мне приснилось, будто я большая когтистая черная птица, что-то высматривающая в лесу. Я приземлилась на дерево у поляны, на которой всадник в маске восседал верхом на лошади со знаменем князя Ульриха. Спешившись, тот обнажил серебряный кинжал и стал угрожать черноволосой женщине в лохмотьях, лежавшей в снегу. Когда он начал надвигаться на нее, я была уже в полной уверенности, что мужчина собирается ее убить. И спикировала на него, чтобы защитить жертву, выклевать ему глаза, разорвать его на части.

Резко проснувшись, я ощутила слабый голос, несущийся из другого мира, – неразборчивое шипение, слишком слабое, чтобы его действительно слышать. И поняла, что это матушка пыталась мне что-то сказать, что сон был предзнаменованием. Но расслышать ее слов я почему-то не могла. Я стала тереть фигурку и молиться, но ничего не изменилось. Меня так расстроила неспособность разобрать послание, что я больше не смогла заснуть. Плач новорожденной и шаги ее матери на лестнице делу тоже не помогали.

К тому времени как пришла пора спускаться к завтраку вопреки недосыпу и усталости, я решилась расспросить Кунегунду.

– Мне приснился кошмар, – поделилась я, садясь напротив бабушки.

В корзине на столе лежали гусиные яйца и хлеб. Пациентка ушла домой.

– Про что?

– Я была птицей и парила над деревьями, что-то высматривала в лесу. А потом увидела внизу женщину, которой угрожал всадник со знаменем князя Ульриха. Он собирался убить ее серебряным кинжалом. И я кинулась вниз, чтобы разорвать его на части когтями.

Кунегунда пристально смотрела на меня потрясенным взором.

– В конце сна я услышала голос, который говорил со мной раньше. Он пытался мне что-то сказать.

Лицо у нее помрачнело.

– Что же?

– Я не знаю. Это меня и огорчает. Я как будто должна что-то предпринять, но не представляю, что именно.

Какое-то время она в оцепенении наблюдала за мной через стол. На лице у нее отражался страх, хотя я понимала, что Кунегунда пытается его скрыть.

– Не обращай внимания на такие сны, – наконец сказала она сердито. – Я же тебе говорила, что этот голос принадлежит демону.

– А я говорила тебе, что не верю.

Она воззрилась на меня.

– Я добавляю понемногу альрауна в твой порошок, как ты и просила. А ты должна помнить, что о нем написано в травнике. Альраун привлекает демонов.

– Забудь, – сказала я, решив прервать эту беседу. Я была слишком измотана для споров.

После обеда мы отправились на ежедневную вылазку в лес. Снег, которого намело уже целый фут, укутывал основания валунов, что мы миновали по пути наружу. Я не чувствовала чары на камнях уже несколько месяцев, и это меня возмущало. Вне границ круга в мире царило безмолвие; деревья застыли, припорошенные морозной тишиной. Немного погодя за скрипом наших башмаков по снегу мне как будто что-то послышалось – отдаленный треск ветки, звонкий от холода. Взглянув на Кунегунду, я замерла на месте. Зазвучавшие после этого голоса тоже прилетели издалека, разносясь над снежной поверхностью. Кунегунда выставила руку, преграждая мне путь назад, хотя я и не думала сбегать.

– Не шевелись, – прошипела, доставая что-то из мешочка и закидывая в рот.