Книга Готель полностью

– Мы были как сестры. Она часто хворала, но в хорошие дни мы вместе бродили по округе и играли в глухих закутках поместья. Мы обе чувствовали, что мир сам по себе священен. Она была одержима тем, что называла его зеленостью, силой всех живых созданий. И всегда так верила в произносимые обеты. Говорила, что ей с самого рождения суждено было стать служанкой Господа. Я же не разделяла ее веры. Уроки вдовы на меня только давили. Все это заучивание псалмов, помешанность на чистоте и опрятности. Я предпочитала проводить дни в лесу, слушая голоса диких зверей и птиц. Обучение ничуть не приструнило мои припадки, они по-прежнему приходили без предупреждения и без причин. Вдова советовалась со знахарями, давала мне лекарства. Когда я повзрослела и мое тело расцвело, я стала мечтать скрыться от жизни, которую выбрали для меня родители, хотела найти мужа и создать семью. Когда Хильдегарда заболевала, я целыми днями собирала цветы в лесах и полях. И представляла, как сбегаю из усадьбы вдовы. Одним из моих любимых мест было поле синего зверобоя с ручейком на самой окраине ее земель. Летом я частенько разувалась и ходила вброд по воде, вдыхая горький мятный аромат цветов. Именно там мы повстречались с красивым дворянином из соседнего поместья, который частенько проезжал верхом по ту сторону ручья. Когда я приходила одна, он со мной заговаривал. Если же рядом была Хильдегарда, только махал рукой. Он был таким красивым, Хаэльвайс. Широкие плечи, смеющийся взор и эта его доброта.

Кунегунда посмотрела прямо на меня глазами, яркими в свете огня; распущенные пряди волос вокруг лица у нее сияли серебром. На мгновение под всеми морщинами я увидела юную женщину, которой она когда-то была, – та скрывалась в мечтательном блеске ее взгляда и лукавой улыбке.

– Мне нравилось, как он смотрел на меня, Хаэльвайс, – будто мое тело было святыней. Он меня боготворил.

Я всмотрелась в ее лицо, изумленная тем, что она заговорила о любви. Между нами потрескивало пламя. Кунегунда по-прежнему улыбалась и смотрела куда-то вдаль, подхваченная воспоминаниями.

– Он проезжал там в полдень почти каждый день, а Хильдегарда хворала частенько. Когда я была одна и замечала, что он приближается, настроение у меня мигом воспаряло. Мы садились по разные стороны ручья и говорили обо всем на свете: о премудростях ведения дел его отца, его братьях и сестрах, о том, как я скучаю по семье, о моих сомнениях в святой жизни. Что-то подхватывало нас и удерживало, заставляя подолгу оставаться там у воды. Со временем он стал занимать все мои мысли. Полагаю, это было взаимно. Есть сила, Хаэльвайс, похожая на притяжение между влюбленными. Я чувствовала ее всякий раз, как мы сидели друг напротив друга. Такое давление позади глаз, и острая тяга к нему. И это было правильно.

Я сделала глоток вина, увлеченная историей, несмотря на былой гнев.

– За день до того как мы должны были оставить поместье и произнести обеты, вдова послала за целителем, чтобы тот осмотрел Хильдегарду. Она оправлялась от очередного недуга, и вдова хотела убедиться, что ей хватит сил на дорогу. Пока мы ждали лекаря, я пошла на поле зверобоя, надеясь встретить своего дворянина и попрощаться. И уснула в ожидании, как это часто случалось. В том поле, под теплым солнечным светом у меня на веках, мне приснилось, будто мы вместе. – Кунегунда снова посмотрела на меня глазами, лихорадочно яркими и горящими этим жутким янтарем. – Что-то было в том сне, Хаэльвайс. Оно зародилось глубоко внутри меня. Даже сейчас я не могу подобрать объяснения. Проснувшись, я точно знала, что это святое видение, которое непременно сбудется. Вскоре после моего пробуждения он приехал. Было жарко. Стоял разгар лета. Я спросила, не хочет ли он пройтись босиком по ручью, чтобы охладиться и поискать на дне красивые камни. Подвязала подол платья, прекрасно осознавая, что вид моих обнаженных ног приведет его в смятение. Забрала волосы, открыв шею и затылок. Он снял сапоги, закатал штаны и взял меня за руку. – Кунегунда помолчала, в глазах у нее отражалось пламя. – Вдова бы меня выпорола, застав за подобным. Одежда и волосы в беспорядке, юбка задрана, рука об руку с дворянином. Именно от такого она и должна была меня уберечь, но все всегда так волновались о Хильдегарде, что никто не обращал никакого внимания на меня.

Она горько рассмеялась. Сделала еще один глоток вина, и я повторила за ней, давно позабыв обо всех своих сомнениях. Меня целиком захватил ее рассказ, я с нетерпением ожидала развития событий между влюбленными, ловя каждое слово.