Книга Готель полностью

– Почти сплошь сельские угодья, госпожа, – ответила Вальбурга с очевидной тоской по прошлому. – Мои родители по сию пору живут в своем доме на вершине холма. Неподалеку был лес – густой, с дубами, и ягодами, и птицами. И целое поле одуванчиков. А прямо тут, где выстроили верхний ярус, лежали руины старого аббатства, в которых скрывался склеп Святого Руперта. – Вид у нее стал задумчивым. – Они были жуткие и совсем развалились, сквозь крышу вырос дуб. Матушка все говорила нам прижиматься ушами к стенам, чтобы послушать шепот духа этого места.

От ее слов у меня волосы поднялись дыбом.

– Что за дух?

Вальбурга как будто взглянула куда-то внутрь себя.

– Я не знаю, госпожа. Говорят, на этом холме когда-то стояла римская цитадель. А до того, в древности, – некое место для собраний. Кто знает, что за божества здесь живут? Рядом с источником со святой водой есть древнее святилище. Моя матушка говорит, что, коли Хильдегарда его потревожит, не миновать беды.

Я села поровнее, кусая хлебную корку и задаваясь вопросом, не из-за него ли я должна была сюда прийти.

– Ты его когда-нибудь видела? Это святилище?

Вальбурга кивнула.

– Множество раз. Я там раньше играла.

– Какое оно?

– Тихое. – Девушка пожала плечами. – Неестественно так. В моем детстве мы боялись слишком шуметь, когда ходили купаться в источник.

– А какой веры?

Вальбурга пожала плечами еще раз.

– Какой-то языческой. Матушка не желала о ней рассказывать.

Это зацепило мое внимание.

– А Хильдегарда хочет его уничтожить?

Вальбурга понизила голос.

– На самом деле она хочет заложить несколько камней оттуда в монастырь.

Я удивленно моргнула. Сначала альраун, теперь это.

– Правда?

– О таком никогда не говорят, кроме как на тайном языке Хильдегарды, но мне кажется, что архиепископ ей не позволит.

– На тайном языке?

– Она зовет его lingua ignota. И учит ему только самых доверенных сестер, но кое-какие крупицы слышу и я.

– Зачем бы ей учить последовательниц тайному языку?

Вальбурга взглянула на меня.

– Я бы не хотела строить слишком дикие предположения, госпожа, но, попроси вы меня, я бы сказала, что затем, что у нее имеются тайны.

Я хихикнула. Раздался гром, с крыши упал еще клок соломы.

– Небель, – вдруг выдохнула я, вспоминая. – Моя лошадь. Она жутко боится ураганов.

– Может, сходим в конюшню ее проведать?

– Я боюсь покидать верхний уровень. Меня ищут.

Вальбурга распахнула глаза.

– Я могла бы сходить за вас.

– Будь добра? – кивнула я с благодарностью.

Ожидая ее возвращения, я стала размышлять о святилище и о насаждениях альрауна. Как Хильдегарда относилась к Матери?

Когда Вальбурга пришла обратно, плащ у нее насквозь промок и лип к лицу и рукам. Дождь, казалось, был одержим стремлением затопить сад.

– С Небель все в порядке. Конюх сказал, что ваша лошадь напоминает ему жеребенка, о котором он заботился в детстве. Он прямо знал, как ее успокоить, – закутал в одеяло да привязал покрепче.

Эти слова меня встревожили. Неужели конюх присматривал за Небель прежде?

– Сказал, что такая лошадь, должно быть, принадлежит какой-то неприлично богатой даме, которая может позволить себе быть нежной. И спросил, кто там у нас наверху. Княгиня? Герцогиня? Я ему ответила, что не знаю вашего титула. Он посмеялся и назвал вас загадочной княжной с загадочной пугливой лошадью.

Я тихо и тонко спросила:

– А имя мое назвала?

– Да, – ответила Вальбурга, заглядывая мне в лицо. – А нельзя было?

– Лучше бы не называла. Конюх близок к королю?

– Конечно, нет, госпожа. – Послушница уставилась на меня, широко распахнув карие глаза. – Он из крестьян.

Я зажмурилась, чувствуя, как кружит внутри страх. Если конюх проболтается, то рано или поздно меня обнаружат.

Вальбурга явно ждала объяснений.

– Мне нужно увидеть матушку Хильдегарду сегодня же, – сказала я, посмотрев прямо на нее. Больше ждать было нельзя. – Я стала свидетелем убийства принцессы Фредерики. Лошадь, которую ты только что навещала, принадлежала ей.

Тем же вечером, возвращаясь в гостевой дом с ужина, я снова думала о святилище; в животе у меня плескались гороховый суп и тревога. Если этот холм прежде был святыней Матери, почему фигурка здесь не работала? Могло ли христианское благословение земель оказаться настолько сильным? А заложи Хильдегарда в монастырь камни из языческого святилища, что-нибудь изменилось бы?

С дальнего края сада меня кто-то окликнул:

– Благородная дама Хаэльвайс!

Ко мне приблизилась послушница Соланж, которую я часто видела стоявшей на коленях в саду, – полная женщина в простом наряде, с румяной кожей, темными глазами и черными волосами. На безлунном небе над нами сияли россыпи звезд. За ней тянулся запах земли.

– Матушка Хильдегарда готова вас принять, – сказала Соланж.

Меня захлестнуло облегчением. Наконец-то. Я поспешила в дом за кинжалом. Соланж осталась ждать снаружи. Выходя, я посмотрелась в разбитое зеркало, чтобы замотать волосы платком. Мои золотые глаза горели решимостью.