Книга Готель полностью

Сердце по пути к башне частило вдвое обыкновенного. Мое рвение отомстить за смерть Рики поднимало голову, наполняя душу ясностью и целеустремленностью. За дверью оказался каменный зал, ничем не украшенный, если не считать прислоненного к стене щита с фамильным гербом короля.

Должно быть, я нахмурилась. Соланж рассмеялась.

– Никакой любви к королю, как я погляжу, госпожа. Это его сводный брат, граф, даровал нам пару лет назад, когда занял пост опекуна. Щит полагалось повесить у нижних врат, но матушка Хильдегарда не хочет выставлять подарок на всеобщее обозрение. Она говорит, что единственный дом, которому мы должны проявлять верность, – это дом Божий. – Соланж повела меня к винтовой лестнице. – Настоятельница наверху.

И мы стали подниматься по ступеням, оглашая отзвуками шагов сначала второй, а потом и третий этаж. Помещения в главной башне были круглыми; кабинет Хильдегарды меблировали скудно, зато в стенах были вырезаны роскошные арочные окна. С двух сторон от нас горела пара резных факелов, мерцавших и бросавших глубокие тени на лицо настоятельницы. Та сидела в середине комнаты в одном из двух кресел, украшенных богато, будто троны. Когда я вошла в комнату, она подняла глаза, но разобрать в полумраке выражение лица я не смогла.

Матушка Хильдегарда показалась мне меньше и тоньше, чем во время Божественной службы, как будто священные обязанности ее каким-то чудом укрупняли. Она кивком отпустила Соланж, а затем жестом пригласила меня сесть во второе кресло. С этого места ее лицо было видно немного получше, хотя оно все еще тонуло в тенях.

– Простите за тусклый свет, – сказала она с извиняющейся улыбкой. – Меня одолевает головная боль.

Я кивнула, подумав о боли, которую мне самой когда-то причинял свет, и решила сразу перейти к делу.

– Мне нужно посоветоваться с вами, матушка Хильдегарда. Я стала свидетелем убийства принцессы. Я ждала возможности поговорить уже с неделю.

Из-за теней мне не удалось разглядеть, как она отозвалась на мои слова, хотя я и попыталась. Пламя факела подсвечивало ореол серебристых волос вокруг ее ушей.

– Никто не называл мне причин вашего прибытия до этого вечера. – В голосе у нее засквозили предупреждающие нотки. Я внезапно осознала, насколько прямолинейно выразилась. И закрыв глаза и глубоко вздохнув, приказала себе держаться более уважительно.

– Убийцей был человек принца Ульриха, матушка. Он всадил ей в бедро стрелу Церингена, но я полагаю, что это лишь уловка, призванная переложить вину на его врага.

Хильдегарда какое-то время молчала. Я пожалела, что не могу прочесть выражение у нее на лице.

– Зачем жениху принцессы устраивать ее убийство?

– Не знаю, – нетерпеливо сказала я. – Это имеет значение? – Тут мне снова пришлось брать себя в руки. Гнев так и пытался надо мной возобладать. – Прошу прощения. Я знаю, что это был он. Убийца бранил ее за измену Ульриху и использовал кинжал, украшенный его гербом.

Я протянула ей обернутый тканью клинок. Хильдегарда шумно вдохнула, завидев проступившие пятна крови. Стиснув челюсти, взяла у меня сверток. И пробормотала молитву, прежде чем вынуть окровавленное оружие и вглядеться в изображение волка на рукояти.

– Потом я встретила в лесах Ульриха, и кое-кто сболтнул ему, что я видела убийство. Я солгала, что из-за метели ничего не разобрала. А он все равно попытался все у меня выпытать.

Матушка Хильдегарда осмотрела кинжал при свете факела.

– Но вы сбежали?

Я глубоко вдохнула, собираясь обо всем ей рассказать, но слов не вышло. У меня перехватило дыхание, в горле что-то сжалось, и вот так просто мое самообладание разбилось на тысячу осколков. Я успела только осознать, что рассыпаюсь на части, будто глиняный горшок, упавший на каменный пол.

– Он хотел отнять мою добродетель, – зарыдала я. – Хотел меня убить. Я не могу перестать об этом думать. Мне снятся кошмары.

Хильдегарда завернула кинжал и отложила его в сторону, потянувшись к моей руке.

– Хотите, мы вместе помолимся?

Я не смогла ответить, так часто всхлипывала.

– Ave Maria, – начала настоятельница. Кожа у нее была тонкой, как бумага. Вокруг нас плясали отсветы пламени. – Gratia plena…

Пока она читала молитву, я глубоко дышала, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на ее словах. Она не случайно выбрала «Аве Марию»? Мне все равно не хватало света, чтобы разобрать выражение у нее на лице, но молилась Хильдегарда благоговейно и с чувством.

За окнами башни звезды сияли так ярко и густо, что мне подумалось, не смотрю ли я сейчас на души в небесах, приглядывающие за землей. И нет ли среди них души моей матери. И души Рики, что наблюдает за мной и ждет, когда я отомщу за ее смерть.

– Матушка, – проговорила я. – Мне нужно рассказать обо всем королю. Я хочу убедиться, что Ульрих будет наказан. Но тот уже отправился к Фредерику со лживой историей, в которой замешана я. Мне нужен ваш совет. Я не представляю, как убедить короля поверить моему слову, а не слову князя.