Ричард схватил стоящего ближе всех холмича, тот скривился от режущей боли и заорал, ухватился за соседнюю бабку, та вцепилась в двоих дочерей, мгновения спустя вся толпа была охвачена агонией. Люди хватались за соседей в надежде облегчить страдание, но только ширили круговую поруку боли. Кто-то прижался к Анне и судорожно выл, а она лишь подергивалась, почти не чувствуя спазмов, так сильно осушила ее Ареана, выпив почти до дна.
— А вот и мой дар, вижу, вам нравится, — кивнула безупречно уложенная, чистенькая королева минуту спустя. Толпа перед ней рыдала и стонала от счастья, что боль наконец закончилась. — На чем мы остановились?.. Ах да, жрица Милосердной. Давайте ее сюда.
Алейну послушно подняли и снова, второй уже раз, жертвенно протянули хозяйке.
— Пробудись, моя прекрасная сестра! — позвала Марет чистым, юным голоском, и ласково провела по Алейновой щеке. Импульс эмоций и чувств ушел в девчонку, разбередил ее обморок. Долгие секунды спустя она очнулась. Закашлялась, открыла потемневшие от гнева зеленые глаза.
— Привет. Ты тщетно думаешь, что поможет кто-то из друзей, — с сочувствием, медленно произнесла демоница, вглядываясь в напряженное лицо Алейны. — Никто из них не поможет. Больше того, я велю, и любой, кого ты считала другом, убьет тебя. Потому что их сердце принадлежит мне, а ты лишь маленькая и жалкая помеха на моем пути к безраздельной власти над сердцами смертных.
Алейна смотрела на Дика, который с готовностью, торопливо шагнул к хозяйке. Мрачные глаза на сведенном судороге лице, их родной рейнджер словно надел маску преданного и истового служения совершенной твари.
— Ах вот что, — с восторгом поняла Ареана. — Ты
—
Но новое прикосновение нежного пальчика, новый импульс беснующихся, обуревающих чувств, и Алейна вскрикнула, прервав молитву. Чужие эмоции бушевали внутри нее, и это оказалось ударом не слабее латного кулака Анны прямо под дых. Красивое лицо девчонки дергалось от муки, страха, наслаждения, ярости, всего-всего-всего сразу, в ее глазах пронесся калейдоскоп чувств.
— Ааах! — Алейна повисла на держащих ее руках, тяжело дыша.
Анне было уже все равно, чувства так сильно выгорели в ней, что не возвращались назад. Все было серым, бессмысленным, как пузырящаяся вокруг вонючая грязь, вся ее жизнь была грязью, как и жизнь остальных Лисов, давно пора было отдать ее Смеющемуся Богу и кануть в небытие.
— Мой маленький Ричард, — ласково сказала Марет, погладив лучника по плечу, отчего тот встрепенулся и с обожанием посмотрел на нее. Обожание на его обветренном лице смотрелось удивительно чужеродно. — Ты питаешь к этой девушке какие-то чувства? Скажи нам правду, заклинаю тебя, мой милый слуга.
Лицо Дика исказилось в борьбе. Он никогда не раскрывал своих пристрастий остальным. Если только свои сильные чувства к Келу.
— Да, — тяжело ответил рейнжер. — Питаю.
— Какие же? — широко раскрыв удивленные голубые глаза, вкрадчиво спросила демоница. Народ внимал, потому что это было интересно хозяйке, и даже дышал теперь синхронно, вдыхал и выдыхал. Вдыхал и выдыхал.
— Я… — проговорил рейджер, — оберегаю ее.
Зеленые глаза Алейны смотрели в его нахмуренные мрачно-карие.
— Не любишь? Нет?
— Нет, — ответил Ричард, моргнув, словно удивленный. Словно никогда и не думал о жрице с такой стороны.
Девчонка силилась совладать с собой, но губы ее задрожали. Алейна знала, что любящий одолеет чары демоницы, если та прикажет убить ее. А не любящий — убьет без раздумий. Она получила ответ на вопрос, который никогда бы не задала Ричарду сама.
— Тогда, — улыбнулась Марет, поправив светлый локон, — уничтожь жрицу светлой богини. Лиши ее жизни, для меня.
Алейна с расширенными глазами рванулась, пытаясь высвободить руки, но холмичи слишком крепко держали ее. Она не могла сотворить щит света.
Анна не шевельнулась, чтобы спасти подругу, ей было все равно. Капризный Бог примет их души, Смеющийся Бог с хохотом вырвет их сердца из груди.
Дик ухватил палаш двумя руками и вскинул в ударе. Задумчивость на его лице так быстро сменилась абсолютной уверенностью в своих действиях, как будто только что рядом с ними стоял их Ричард, такой знакомый и настоящий, а теперь включился совсем другой.
Железный прут с лязгом выстрелил из вытянутой руки Дмитриуса и вошел Марет в живот. Стальной возвышался над раболепно склоненными людьми, и ничто не мешало его выстрелу. Королеву отбросило назад, в пузырящуюся грязь. Толпа дрогнула.
