Ричард издал странный, воющий полу-шепот, полу-визг, за долю секунды совладав с собой и уведя свой удар в сторону. Он косо резанул по рукам, держащим Алейну, веер кровавых брызг взлетел над распадающимся клубком тел, а за ним следом настигли крики пораненных холмичей. Ричард в ступоре смотрел на свои обагренные кровью руки, людская масса, словно очнувшись, пятилась, отступала, ломалась на отдельные островки, кто-то голосил, кто-то озирался, кто-то резко сорвался с места и побежал прочь, в темноту. Етахи выли, захлебывались лаем. Тиски Ареаны ослабли, будто их уже почти и не было. Но тут же они вернулись.
Марет рывком поднялась из жижи, прекрасное платье, идеальные волосы, ленты, золото и серебро, драгоценные камни и цветы — все это моргнуло и исчезло, и все увидели девушку пятнадцати лет, с искаженным от страха и боли лицом, обеими руками стиснувшую торчащий в окровавленном животе тяжелый железный прут. Но тут же моргнуло снова, и из грязи возвысилась, восстала Ареана, сверкающая королева, царственный фантом.
— Предатели, — ее голос скрутил всем внутренности, словно она перебирала их холодной, безжалостной рукой. — Маленькие комочки плоти.
Люди застыли на местах, хватаясь за животы, будто там и вправду шевелилась когтистая лапа смерти, госпожа гневается, прости нас, хозяйка. Многие опять повалились на колени, упали лбом в грязь.
— Я выпью ваши чувства, одно за другим. Я выдавлю ваши эмоции, весь сок жизни из ваших нелепых тел. Я заставлю вас хрипеть в оргазме, умирать, но отдавать мне всё, что в вас есть. Всё.
Дмитриус заскрежетал и двинулся сквозь толпу. Его стальной корпус плыл через сбившихся людей, как нож сквозь масло, пустая прореха оставалась позади. Он шагал к Алейне. Та застонала и попыталась встать, а Ричард в ужасе отступал назад, осознавая все, что произошло. В глазах его, направленных на Ареану, был страх, он боялся, что в любой момент демоница снова завладеет им. Лучник качал головой, нет, нет, слишком опасно, и пятился назад. А Дмитриус шел вперед.
— Иди ко мне, воитель, — прошептала Марет, теряя силы. Ее платье моргало, ее лицо сменялось плачущим детским и снова царственным девичьим. — ИДИ.
Анна вернулась из забытья, поднялась и тоже двинулась сквозь ряды оцепенелых земляков.
На что надеялась Ареана? Неужели, видя всех и каждого в их сути, способная узнать имя человека с первого взгляда на него, она не разглядела, что на нее наступает пустой, не знающий телесных слабостей доспех? Неужели она, столь опытная, не понимала, что испытанную в боях сталь не соблазнишь, будь ты сколь угодно желанной и прекрасной?
— Помогите… — умоляюще прошептала Марет, сползая вниз, падая на колени, но тут же исчезла. Безупречная красавица закрыла собой умирающую девочку и надменно смотрела на них.
Алейна встала.
— Ты спасешь ей жизнь, сестрица, — усмехнулась Ареана. — Не дашь бедному дитя умереть. Но как только она перестанет умирать, я снова буду править вами. Ваши жалкие тела и недалекие умы опять будут в моих руках… Поэтому выбирай, или моя победа, или ее жизнь.
— Мне не нужно выбирать, — сказала Алейна. — Дмитриус даст тебе по башке, и ты отрубишься. Так и будет.
— Ты настолько доверчива, — идеально красивые глаза смотрели с умилением. — Снова веришь, что твой друг принадлежит тебе, а не мне?.. Думаешь, я владычица плоти и взываю к низменным инстинктам смертных, а он бестелесный разум, заключенный в сталь… и я не смогу овладеть им?
Дмитриус уткнулся в ее вытянутую руку, дрогнул и замер.
— Но я демон видений, — ласково произнесла Ареана, улыбаясь. — Я повергала людей целое столетие. И открою тебе секрет, который поняла давным-давно: не плоть владеет человеческим разумом. Напротив, только разум владеет плотью. Все в плоти происходит от разума. Думаешь, я не смогла проникнуть в мысли Дмитриуса сразу, с самого начала, только потому что его тело железное?
Она погладила исчерканную следами мечей и кинжалов, палиц и копий, и стрел стальную грудь.
— Думаешь, я не построила все таким образом, чтобы он сам ко мне подошел и отдался в мои руки, когда остальные из вас будут уже бесполезны или мертвы?..
— Нет, — ответила Алейна. — Я просто думаю, что Дмитриус любит меня.
Стальной воин коротко ударил рукой вниз сверху-вниз. Очень сдержанно, соизмеряя силы. У него было достаточно времени, чтобы примериться.
Воздух вокруг словно сменили целиком, он снова стал нормальный, чистый, ночной. Кто бы мог подумать, что Анна так обрадуется возвращению землецкой вони?
Девочка скулила в грязи и крови, Анна с трудом подковыляла к ней, она знала, что делать. У Дмитриуса не хватало контроля над стальными руками для таких точных действий; у остальных недоставало силы, чтобы вытянуть прут одним кратким рывком. А железные прутья Дмитриуса были гладкими специально. Чтобы, когда Лисы будут спасать жизнь своим поверженным врагам, не причинить им лишних страданий. Анна сильно прижала прут, плавно рванула вверх и чуть-чуть вбок.
Свет Ареаны погас, словно смытый, и воцарилась чистая, как провал бездны, ночь.
А затем в ночи воссиял свет Хальды.
