- Самая большая тайна - та, которой нет. На земле произошло одновременно или поочередно сразу несколько крупных сражений, в разных местах, разделенных большими расстояниями. И везде силы Зла были разгромлены. Неизвестно, какое из сражений было последним, но с ним война не закончилась. Мирное время настало еще не скоро. Название “Великая битва“ - тоже условность.
Брянчень, сам о том не подозревая, предоставил Гориславу возможность задать следующий вопрос:
- Скажи, а тебе случайно не встречались упоминания о том, что Исчадье Мрака бессмертно?
- Хе-е. Слава всем богам, что наше хранилище содержит Совет судей, - веселясь, прошептал Брянчень, прикрыв ладонью рот, как заговорщик. - Священное собрание нас бы уже давно прикрыло. Ведь сколько мыслей свободных и святотатственных рождается под крышей нашего учреждения… сколько под сенью евойной кроется бунтарских умов, готовых развенчать святость Повестей! А сколько здесь хранится знаний, способных расшатать устои веры…. Да-а, много здесь всяких вещей, которые священники с радостью изъяли бы и уничтожили, как богопротивные.
- Значит, встречались, - сделал вывод Горислав после столь пространной речи.
- О! Я тут недавно нашел одно письмо занимательное. - Брянчень поднялся, взял стопку книг и придавил глиняную табличку, для лучшего скрепления. - Вероятно, оно написано во время войны или в самом начале Темных веков. Правда, всего пара обломков… Но зато каких! Клинописные. Оттуда же, кстати, из Устьгорода. Сейчас покажу. Ты должен их увидеть! - Он скрылся в узком проеме между двумя рядами полок, забитых ящиками и стопками книг. По пути, вспомнив что-то веселое, он засмеялся. Его смех - многократно повторенное “хе-хе“ - напоминал тяжелое дыхание собаки в жаркий день. - Скорее всего это глава, которая не была включена в Повести. Или вошла, но в искаженном до неузнаваемости виде. И ты поймешь почему. Хе-е.
Горислав поднялся и двинулся следом за хранителем по соседнему, более широкому проходу. В щели он мог видеть Брянченя. Тот, подобно пауку, растопырившись, боком, подбирался к заветной находке, и глаза его хищно поблескивали. Паук и есть, с той разницей, что его добычей становились древние, редкостные знания. Горислав улыбнулся, представив себе огромного, лохматого паука с головой Брянченя, который растопырился в центре круглой ловчей сети, а вокруг висели книги. Подобно бабочкам, угодившим в паутину, книги дрожали и трепетали листами.
- Ты знаешь, что Злыдень не участвовал в Великой Битве? - спросил Брянчень.
- В самой Великой? Или как?
- А никак. Ни в одной. Если бы Исчадье Мрака участвовало хотя в одном из последних сражений, летописцы непременно отметили бы сие обстоятельство. Они называют имена и прозвища великанов, которые возглавляли полки. Даже упоминают предводителей черного воинства: мол, такой-то оттуда-то, злодей известный, или черный колдун прозванный так-то и так-то. А о Злыдне ни слова. - Брянчень остановился. Через щель в книжной полке на Горислава устремился немигающий, горящий взгляд. - Спрашивается: почему он пропустил столь важное для него событие? От исхода битвы зависело буквально всё. Каждый сражался за свое право на существование.
- Тебе известна причина, по которой он отсутствовал на поле боя?
- “Спроси учителя“, - прошептал Брянчень на языке полубогов в зазор между книгами.
- Да. - Горислав удрученно кивнул. - Мог бы сам догадаться.
Брянчень снял с верхней полки дощечки, перевязанные веревкой, и двинулся в обратный путь, той же паучьей манерой. Отодвинув расстеленный на углу стола платок с останками обеда, он водрузил на освободившееся место свою ношу.
- “Отец лжи. Все слова его - ложь. Он был человекоубийца от начала и не устоял против истины, ибо нет в нем истины“, - зловещим шепотом произнес он, тыча пальцем в дощечки.
- Бряньч, Исчадье Мрака - мужик или баба?
- “…ни мужчина, ни женщина, ни человек, ни зверь, ни инородец, ибо не был рожден…“ На самом деле, Горик, Злыдень мог напяливать на себе любое обличие - превращаться хоть в мужика, хоть в бабу.
В стопке искомое писание лежало вторым сверху. Это были два больших куска и отдельная узкая полоса, сплошь испещренные клинописью. Ровные строки мелких, изящных значков, тисненных на глине, выдавали руку опытного писца.
- Вторая страница какого-то большого сочинения. Начало и концовка, - пояснил Брянчень. - Жаль, что среднюю часть не нашли. В середине-то, как раз, самое интересное должно быть.
Горислав уже впился глазами в древний текст.
- “Восточной окраины“?
- Надо понимать, “восточной окраины полудненных земель“. Здесь говорится о заключительной части богоборства, что великий Творец тащил Моркошу над землей от заката до восхода с запада на восток и, в конце концов, оскопил над морем, куда и упали его срамные причиндалы. Море называется “Мертвым“…
Горислав кивнул и снова уткнулся в текст.
“Море называется Мертвым, потому что с тех самых пор в его черных водах нет ничего живого; зловещая тишина царит на его пустынных берегах; и небо над ним всегда серого цвета; даже ветры облетают стороной эту местность.
