- Ха! Не такое уж оно мудреное дело. Что же до остального, то деи обрушивают ливни одинаково - на плохих и хороших. Насылают засуху на поля трудяг и наделы лентяев. И солнце светит ласково для всех - преступников и праведников. Это же ясно, как божий день! Ты можешь возражать, сколь душе угодно, но это - правда. И я имею право так говорить, потому что старше тебя, к тому же сын дея. - Синеок многозначительно посмотрел на Любавушку и, не встретив понимания, продолжил: - Люди думают, раз они подобия богов, значит, и нрав у поднебесных богов должен быть, как у них. Сие убеждение - многовековая ошибка, из-за которой сами люди и страдают.
- Довольно уже, вель! Ты прекращай свои отступнические речи! Кого другого давно уже прогнала бы взашей… Ишь, проповедник, какой выискался! Думаешь, раз ты вель, значит, тебе все можно?
- Упаси, Ма! Ни один вель ни в жизнь не станет проповедовать. Делать нам больше нечего, как хлеб у жрецов отбирать. Не для того мы на белый свет являемся.
Любавушка пожалела, что своим необдуманным попреком обидела дорогого гостя.
- Ваше предназначение - служить и защищать, - произнесла она с благодарным поклоном, признавая заслуги велей перед людьми.
Синеок с одобрением кивнул. Нет, не ошибся он относительно жрицы. Он еще в храме, как только увидел ее, почувствовал, что она - особенная женщина. И как-то сразу проникся к ней доверием. Прихожане, поди, уважают ее безмерно и любят.
- Хорошо, что понимаешь. А то бывает, ваша братия обвиняет меня, что, мол, вели подменяют собой богов на земле и хотят поклонения…
- Мне бы подобное и в голову не пришло. - Она повела плечами. - Великаны - не боги.
- Да. Мы не боги. И боги, в отличие от нас, не несут перед людьми никакой ответственности. Мы пытались сделать этот мир лучше. Теперь же придется беречь этот мир от того, чтобы он не стал хуже. По мне, так уж лучше бы я всю жизнь пахал или тесал камни. Ведь нет труда неблагодарнее, чем вразумлять глухих.
- Кому, как не вам! О, Ма Милостивая и Милосердная, если б вели могли карать не только за поступки, но и за мысли, слова, то на земле давно бы уже наступила благодать, какую замыслил Творец.
- И Зло, что ныне явилось на землю, не нашло бы места, где заронить свои семена.
- Но только боги могут отделить людей честных, со светлыми душами, от тех, чьи души очернены грехами, - вдохнула жрица.
- Ни боги, ни люди… - вздохнул Синеок.
- А я-то все голову ломала, почему среди великанов нет не одного священника. Должно быть, если вас одолевает отчаяние, то оно безмерно. Ведь вы, дети поднебесных богов, живете совсем без веры.
- Мы в себя верим. И полагаемся только на свои силы.
- Ну, все! Больше не желаю ничего слышать о ваших велевых тайнах, - строго произнесла Любавушка. - Пойдем в дом, почтенный Синеок. Ты, верно, голоден с дороги. Но, ни приведи Ма, если ты заведешь подобные речи в присутствии моих учениц - выгоню, несмотря на то, что ты мой гость.
- Я, что, похож на полоумного?
Любавушка пригласила гостя в дом. Через некоторое время из дверей выпорхнули две молоденькие помощницы жрицы, и побежали в селение.
- Ну и дела, - прошептал Торопа, стоявший на четвереньках в кустах можжевельника. Он слышал только обрывки разговора, когда собеседники в пылу спора повышали голос. Несли они, по его мнению, полную чушь. Про какого-то Злыдня. Уж не того ли, которым непослушных детишек пугают? Про Священное Писание, про воинов и войну. Короче, он ничего не понял, кроме одного: старик - вель.
А про великанов Торопа как раз все знал. Великаны, дети деев, были сильными и красивыми, как сами боги, единственное - плохо, что смертными. Мудрейшие из людей - они испокон веков они становились правителями, судьями и стражами, и сохраняли Порядок на земле.
Надо благодарить поднебесных богов за то, что они нисходят к дочерям человеческим, ибо их чада - защита и опора для всех людей.
Однако сие явление имело и обратную сторону. Оно служило оправданием неверным женам. Когда дитя появлялось на свет без участия мужа, греховодница указывала на небо: мол, дей ведь, как тут устоишь. А то, что ребенок хил, неказист и похож на соседа, как два сапога с одной ноги, обнаруживалось лишь, когда тот подрастал. Но к тому времени он становился полноправным членом рода. Да и в Священном Писании на этот счет, указано определенно четко: дети - залог истинного, земного бессмертия. Впрочем, разводы, конечно, случались…
У Торопы самого с происхождением было не все в порядке. Родился он раньше срока - так торопился появиться на свет - отчего был наречен соответствующим имечком. Ну, чем не повод, возомнить себя велем, а? Да еще матушка, случалось, нет-нет, да проронит “вот, ведь послали боги сынка“ или “у всех дети - как дети, ты ж у меня…“ И каждый раз Торопа про себя отмечал: “Ага!“ Однако, когда издали заводил с ней разговор о своем происхождении, она обзывала его “дурындой безмозглым“. Мол, сколько ты мне будешь душу мотать… сто раз об одном и том же… и не выдумывай… уж кто-кто, да только никакой не дей твой папаша.
