- О! Какая жалость! Проклятая плесень…
Прежде чем сунуть нос в велеву тайну, Брянчень протянул руки к развернутой полосе послания, но не дотронулся, держал на весу, будто собравшись производить колдовские взмахи, или поймать рукопись, если та вздумает от него ускользнуть. - Вряд ли удастся узнать имя составителя и название… Горик, да это же… это тайные… запрещенные знания, - почти одними губами произнес он, указывая на очевидное.
Горислав кивнул и, отодвинувшись от коллеги, облокотился на стол, стараясь загородить плечом сундучок. Ради сохранения в тайне его содержимого он был готов отдать свитки.
- Любопытненько… - бормотал Брянчень. - Иные народы… шевьи… волошбяки… птерисы… Что общего может быть между ними? Что за вещь они делили? - Он перевел затуманенный взгляд на сослуживца.
Горислав, заслоняя ему обзор угла стола, еще больше подался вперед.
- Брянч, я не понял, как звали посланника. Что за имя у него?
- А! Так то Жаворонок. Его звали Жаворонком, Горик. Он погиб в краю Голубых вершин, и птерисы похоронили его по своему обычаю.
- А как перевести “рождение-жизнь“?
Хранитель древностей не слышал его.
- Надо обработать… в закрепляющий раствор положить. Может, получится восстановить еще немного текста… О! Горе-то какое… - Брянчень увидел две другие, испорченные грибком рукописи. Он взял их в руки, с таким лицом, будто они были его собственным, скоропостижно скончавшимся дитем. - Вот старый козел… Ни себе, ни людям.
- Ты про Всевлада? - спросил Горислав.
- Может, и про него. Не позаботился… отдал бесценные рукописи на растерзание плесневому грибку! Кожа, чернила - они же бережного… любовного отношения к себе требуют, - ответил тот с чувством, складывая свитки в подол холщевой рубахи. И добавил тоном, не терпящим возражений. - Я их забираю на восстановление.
- Хорошо, - произнес Горислав, хотя его согласия не спрашивали. Готовый принести вынужденную жертву, он вдруг подумал, что так даже лучше будет для свитков…
- Попытаюсь возродить послания, поколдую над ними со своим “волшебным“ порошком. Можешь, так и передать Самычу.
- Брянч… Обсудим толкование первой рукописи?
- Завтра заходи, Горик, тогда и потолкуем. А сейчас мне надо делом заняться. Пока кожа еще влажная, есть возможность проявить чернила, если они остались, конечно. Нельзя время упускать.
Горислав не стал его задерживать. Когда Брянчень Затворник умчался со своей добычей в подвал, он, заперев дверь, вернулся к столу и пододвинул к себе сундучок. Один ключ из ящика дедова стола и в самом деле подошел к замку и провернулся с тихим щелчком. Затаив дыхание, Горислав приподнял крышку и - о да! - увидел книгу в прекрасной сохранности, будто вчера запертую. Сердце, забившееся громко и часто, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди! Он не помнил, когда еще испытывал подобное волнение, аж до головокружения. Чтобы немного успокоиться, он захлопнул крышку и закрыл глаза. Сосчитав про себя до десяти, открыл сундук и, перевернув его, вывалил книгу на стол.
Поведание называлось “Быль о Победе Велей“. Его написал второй вель-хранитель Четвертак Полесок, наследник мудрого Велигрива, в 342 году от Разрушения Лестницы. Хотя автор не являлся очевидцем событий, о которых повествовал, а только передавал слова своего учителя, приведенные свидетельства определенно вызывали доверие. Здесь имелся рисунок Злыдня Темнозрачного. Отдельно был вклеен лист, который, судя по цвету материала, относился к более раннему времени. На нем была изображена холмистая местность, где возвышенности были обозначены горбиками, с изгибом реки Пограничной и одним единственным селением - Холмогорском. Стрелочка к правому краю листа была подписана “Моренный край“, к нижнему - “Черноземелье“. Стрелочка “на полночь“ от селения “Холмогорск“ указывала на обозначенный крестиком “Возбраненный холм“, находившийся у самой реки.
В первой главе Четвертак Полесок вкратце повествовал о том, как появился Злыдень Темнозрачный, повторяя, по сути, устьгородское предание, найденное Брянченем, которое отличалось от изложенного в священном писании. Моркон был оскоплен над Мертвым морем, из черных вод которого через тысячи лет после богоборства “в день темнее ночи“ вышел Злыдень. Далее рассказывалось о злыдневых деяниях в первые века его обретания на земле. По словам Полеска, страшное было время. Многие люди, подстрекаемые Злыднем, ополчились против велей, даже убивали их самым жестоким образом. Тогда вели ушли из людей на окраины земель, построили там крепости, и начали войну с воплощенным злом.
