- Огниш, ты, когда уходить будешь, ставни открой. Ладно? В слепую ночь вряд ли хоть один вор нос на улицу высунет. Чтоб жена не видела, в какого урода я превращусь. Завтра, по всем приметам, день солнечный будет… быстро истлею.
- Ловкач, как думаешь, когда тебя с отцом заколдовали?
Уразеня пожал плечами.
- Эх, кабы знать… Может, мы с ним съели чего заговоренное… или выпили. Он бывало, на рынке наберет всякой всячины. Хозяйки-то в доме не было, а мы с ним не очень любили стряпней заниматься. Так, на скорую руку, нахватаемся чего попало…
- Скажи, можно как-нибудь узнать оборотня, пока он в человеческом обличии?
- Волшебник или ведарь, может, и распознает. Вот, ты видел меня каждый день, поди, заметил какие-нибудь подозрительные признаки?
- Понятно, - вздохнул вель.
- Собаки тоже не чуют. И кони.
- Плохо.
- Кошки начинают чувствовать за дня два-три.
- Кошки? Даже не знаю, как это может нам пригодиться.
- Огниш, ты спрашивай, что хотел, а то уже скоро начнется.
- Да мне уж все ясно, как белый день. Я получил ответы на все вопросы.
Уразеня приник к щели в ставнях. Со смешанным чувством он посмотрел на ущербные ночные светила. На безоблачном зимнем небосводе одна за другой восходили нарождающиеся луны - малая, похожая на серп из жидкого металла, уже проделала треть своего пути. Большая только показалась дымящимся, тонким месяцем, повернутым рогами назад.
- С тобой совсем не страшно, Огниш. - Страж оглянулся на веля. - Я доверяю тебе даже больше, чем самому себе.
- Я с тобой, друже. До конца, - заверил тот. - Хочется сказать тебе, что-нибудь хорошее, да ничего путного в голову не идет. Вспомнить, как ты служил и сражался? Получится, вроде, как на похоронах. Давным-давно мой учитель сказал мне: “Добро не в силе, а в добре сила“. Так вот, про тебя это. В твоем поступке сила добра.
- Ты прости, Огниш, что забот тебе прибавил.
- Да, брось ты. Мне совсем не трудно. То есть… Ты правильно сделал, что обратился ко мне. Что ж за время-то такое пришло… - Вель пригладил волосы, впервые выдав свое волнение. - Друзей приходится убивать.
- Все из-за моего малодушия… Не хватило мне духу наложить на себя руки.
- Да ты что! В петлю лезть думал? Очень плохая мысль…
- Огниш, тут еще вот какое дело… - Уразеня подсел к столу и, налив себе вина, выпил залпом. - Данке скажи… Передай ей, что я ее очень… Нет! Скажи ей, что она самое лучшее, что было в моей жизни.
- Погодь! Вы что схлестнулись, что ль… ты с ней? - Вель, сжав кулаки, начал багроветь. - Ловкач, да как ты мог? Она же мне как дочь!
Бессознательно осторожничая, Уразеня отодвинулся подальше от начальника.
- Знаю. Моя вина. Не ищу себе оправдания.
- У тебя же семья! Жена на сносях! Я же доверял тебе!
- Огниш, так получилось! Уже не изменить ничего, - твердо произнес Ловкач, глядя велю в глаза. - Пойми, я сейчас предал Данку! Ты бы ни в жизнь никогда и ничего не узнал от меня, даже под пытками! Я признался тебе не ради похвальбы и не для того, чтобы боль причинить. Хотя больно… и тебе, и мне. - Он виновато опустил голову. - Не хотел тебе говорить. Просто подумал, что Данка… Она же может решить, что ты меня из-за нее… А ты - ни сном, ни духом. И получится, что я подвел тебя, когда попросил оказать мне услугу.
- Давно ты с ней?
- С начала осени. Помнишь, ты нас отправил проверить одно сельцо в Черноземелье?
- И вам все это время удавалось таиться?
- Так ты убил бы меня, кабы узнал, - вскинулся Уразеня и тут же снова поник. - Хотя теперь все равно убьешь. Но уже все равно.
- Убью…
Разметанные волной возмущения мысли стали упорядочиваться. Нет, не Ловкач склонил Неждану к близости, хотя он, безусловно, парень видный, все достоинства при нем. Сама Нежданка, поди, его соблазнила. А он молодец, ни жестом дурным, ни попреком ее не выдал, не стал на нее вину сваливать, полностью на себя грех взял. “Уж кто тут виноват, так это только я сам, - подумал Огнишек. - Потому сам свел их вместе. Да еще плохо приглядывал за девкой, не думал никогда о ее чувствах. Могло быть и хуже, влюбись Данка в какого-нибудь хлыща. Ловкач-то хоть во всех отношениях мужик правильный“. Эх, в другое время, да если бы Нежданка не была благородной, если б не ее предназначение, да если б Уразеня не был женат… Сам бы лично просватал за него девку. Может даже лучше, что - к добру ли, к худу ли, - тут распорядился случай, вразрез его соображениям.
- Не кори себя, Ловкач. Я все понимаю. - Огнишек, подперши щеку ладонью, посмотрел на Уразеню. - Данка такая… Коли захочет чего, то завсегда своего добьется. А если чего не захочет, то и силой не заставишь делать.
- Огниш, я же простой смертный. А она ко мне так приластилась… такое нашептала… Не смог удержался. Прости.
- А что нашептала-то?
Ловкач улыбнулся воспоминаниям, да так, что вель был готов убить его немедля.
- Огниш… Нехорошо как-то… Подло будет с моей стороны… Она же мне доверилась.
- Я тебе тоже доверился, - криво усмехнулся вель. - Ловкач, ее слова повтори. Не стану больше ни о чем тебя расспрашивать. И Данку укорять не буду, ни словом не обмолвлюсь при ней.
