- Ну, оно уже ваше богословское дело - рассуждать о степени подчинения Злыдни и Смерти, о том, возьмет ли она Его, или как Его ей предать… Не хочу гадать на сей счет. Однако победить Злыду можно! - Синеок постарался говорить так, чтобы его слова звучали уверенно. - Великие воины нашли способ избавить от него землю на многие века. Надеюсь, способ не устарел и сгодится ныне.
“Ага! Вот оно что!“ - беззвучно произнес Торопа, стоявший под окном жрицы.
Краем глаза он заметил какое-то движение справа, и обернулся как раз во время для того, чтобы обнаружить в пяти шагах однорогую козу, готовую к нападению. Угрожающе склонив голову, она била копытом, взрывая землю.
- Ух, йё! Единорог хренов, - беззвучно ругнулся Торопа и бочком, вдоль стеночки, сдвинулся с линии атаки. Однако коза, не упускавшая его из виду, развернулась следом, и ее единственный рог снова оказался нацелен на обидчика.
- Э-э-э, ты что сдурела, коза! - зашипел Торопа и даже покрутил пальцем у виска, показывая животине, что он ней думает. В следующий момент коза взбрыкнула, вскинула гузку и понеслась вперед. Торопа ойкнул и, поддерживая штаны, сорвался с места.
Услышав шум, Любавушка выглянула в окно и, заметив за проломленными кустами козий хвост, посетовала:
- Опять коза с привязи сорвалась. Дел понатворит, бестолковая…
С кухни потянуло горелым.
- Ой, совсем забыла, - всплеснула жрица руками. - Девчонки же пряники поставили! - Она кинулась к печи и достала из нее противень с пряным печеньем.
Пряники были особые, фигурные, в форме женских внутренних органов. Их испокон веков пекли при храме для угощения богомолок, что приходили в Верхнюю Крутень со всего Десятиградья, и даже из других областей. Пряники эти обладали лечебными свойствами, потому что тесто для них замешивали на целебной водице из священного источника Великой Матери.
- Угощайся, почтенный Синеок. - Любавушка поставила перед гостем плетенку с выпечкой причудливой формы. - А я сейчас еще что-нибудь соберу.
Гость, хотя и смотрел на нее ясным взором, мыслями был далеко. Он не слышал жрицу и даже не взглянул на подношение. И запах гари не учуял. Он думал о предстоящей встрече с будущим Великим воином.
“Каков он? - думал Синеок. - Ощущает ли свою особость, отличие от простых смертных?“
Любавушка сказала, дитя малое. Так и должно быть. Чем он моложе - тем лучше. А года набегут… Самого Синеока отняли у матери младенцем, только ходить начал. У ребенка-то, если есть у него обиды на жизнь, то незначительные, а если семья дружная, то таковых не должно быть вовсе. Хорошо, если он во всем слушается отца и мать. Родители-то не станут свое дитя плохому учить. Разве какая мать растит свое дитя злыднем? В детстве-то человек - как кусок мягкой глины, из которого можно вылепить все, что душе угодно. Жестоко, конечно, забирать у матери сына, но так надо, ради будущего всех людей. Светозар станет следующим хранителем Ключа… Времени должно хватить, чтобы подготовить преемника и передать ему знания. Десять лет, а, может, все полтора десятка - более, чем достаточно. Великая Богиня так вообще, вылепила людей всего за три дня. Правда, и получились они немного недоделанные. А тут отпущен срок несравнимо больший. Только не помереть бы раньше, только ничего не помешало бы.
Слава всем богам, что рождались на земле великаны! И не важно, воплощался ли таким образом один из величайших замыслов или не крылось ничего, кроме прихоти и легкомыслия деев…
Неизвестно, как поднебесные боги делали свой выбор, и почему являлись не ко всякой зовущей дщери человеческой. Иначе благородных и простых людей было бы поровну. Но велей-то рожалось мало…
Богословы не выявили закономерностей, и не смогли установить, какими именно женскими достоинствами прельщались поднебесные боги. Что их влекло - внешняя красота, становитость и телесная зрелость, или свойства внутреннего порядка - чистота душевная, богобоязненность да покладистый нрав? Так же оставался открытым вопрос о зачатии. Считать ли его непорочным или все же плотским актом? Ведь никто не видел дея, снисходящего или покидающего женщину. Следовательно, все происходило не наяву, а как-то иначе, и женщина поначалу могла даже не догадываться, что понесла божественное чадо.
Но Заринька знала, что было все не “иначе“, а по настоящему, на самом деле. Она видела, слышала, ощущала… обнимала дея как к мужа, а он ее как жену.
И кувшин действительно разбился…
Заринька и мысли не допускала кого-то приманивать. А явился дей именно к ней, как она думала уже потом, после свершившегося, потому что услышал ее истовые мольбы и сразу испытал к ней приязнь.
