Но мечты у человека не отнять! Уже только от одной мысли о богоподобном величии у Торопы прибавлялись силы. А похоть неуемная, уж не от деев ли? Впрочем, в каждом человеке есть частица божественного…
Торопа обмер, когда кто-то потянул его за одежду. Душа ушла в пятки. Он медленно повернул голову и увидел однорогую козу, жующую подол его длинной рубахи. Облегчение сменилось злостью.
- Да иди ты! - прошептал он и двинул глупому животному кулаком промеж глаз. Коза замотала головой.
Торопа пересек дорожку и, перебегая от дерева к дереву, подкрался к дому жрицы. Прижавшись к стене, он напряг слух и определился с местом, где велась беседа. Пробравшись под окно, он затаился.
- Мой учитель, светлая ему память, воспитывал меня по всей строгости велевой науки - так, будто война уже завтра. Обучил меня всему, что знал и умел. Покрикивал, гонял до седьмого пота. Когда заканчивался урок, я с ног валился, - слышался глубокий, звучный голос старика.
- Знания старших должны наследовать молодые. Никто не должен сходить с земли, не подготовив себе замену, - раздался в ответ переливчатый голос Любавушки. - В знаниях, передающихся от учителя ученику - жизненный опыт не одного, а многих людей. Что станет с человечеством без многовековой мудрости? Народ, не помнящий обычаев предков, подобен башне на песке.
- Учитель мой, Пресвяток из Крайницы, славный был кузнец. Таких, поди, уже не сыщешь на земле. Кузнец от бога, как говорится. Хотя и передал он мне тайны древних мастеров, я при всем старании не ровня ему. Нету у меня тяги к кузнечному делу. В оружии-то я разбираюсь. Знаю, как надобно его ковать. Вот только у меня железо не поет, как у него. В ратном искусстве, думаю, мы с ним равных высот достигли. Начни мы с ним в силе состязаться - средь нас двоих никто не вышел бы победителем. А вот как следопыт я лучше, есть у меня особый дар. Лес для меня как дом родной. Я, считай, полжизни в лесах провел. Еще Пресвяток был жив - полземли с ним обошли, кочевали по белу свету, нигде подолгу не оставались. А потом уж я один… Последний долг перед ним выполнил и пошел скитаться.
- Где похоронен твой учитель?
- В Крайнице, в древней крепости. Недалеко от Новокрайнова.
- О! Так это ж совсем рядом. Дней десять пути. А про крепость не слышала…
- В ней никто не живет. Крепость, считай, в Змеиных горах стоит. - Вель ненадолго умолк, предавшись воспоминаниям. - Пресвяток загодя просил меня устроить всесожжение в Крайнице. А как почувствовал приближение смерти, говорит мне: “Пойдем в Крайницу. Хочу умереть там, где умер мой наставник“. Пришли мы туда, и на третий день он упокоился, умер во сне. Я исполнил его волю. Поленницу соорудил, как положено, и сжег его на рассвете, а прах среди камней развеял. Своему ученику тоже накажу справить погребальный обряд в Крайнице.
- Рано тебе еще о смерти думать.
- Так я не о смерти, а об обычаях… Не знаю, чего это я с тобой разоткровенничался. Никому не рассказывал. Ты первая…
- Знать, возникла у тебя потребность исповедаться. Не беспокойся, Синеок, я умею хранить тайны.
- А чего я такого сказал? Просто, вспомнил о своем наставнике.
- Ты что ж, всю жизнь провел в странствиях?
- Ну почему же! Останавливался иногда в городах или селах, в особо холодные зимы. Стражам помогал, следопытом служил, или на какую другую работу подряжался. Я ж мастер на все руки! Коль нравилось где - оставался подольше. Но больше года не выдерживал. Оседлая жизнь - не для меня.
- И семьи у тебя нет?
- Семьи? Бывало, зацепишься за подол какой-нибудь бабы, а выпутаться не можешь - вот тебе и семья, - весело признался вель, не без намерения смутить жрицу.
- Да ну тебя, болтун старый.
- Не положено мне по званию семьей обзаводиться, - вздохнул он. - Последний год, правда, я жил в доме одного кузнеца в Крайнове. Меня как родного приняли… Собрался, уж было, и остаться навсегда в его доме. Взялся тамошних детишек грамоте обучать, и тут - нате! - вестник… Нет, я, конечно, вестнику обрадовался. А то ведь уж стал подумывать, грешным делом, что не будет у меня наследника. Плохо, конечно, что пришлось бросить детишек.
- Не кори себя. Долг свой выполняешь.
- Верно, мой долг… Но детишкам-то, как объяснишь? Я успел привыкнуть к ним, и они ко мне доверием прониклись … Получилось, будто я их обманул.
- У тебя не было выбора, Синеок.
- Да как ты не поймешь! В том, что я оказался в таком положении - только моя вина. Всю жизнь избегал того, а на старости лет вот так себя наказал. Не пристало воину изменять своему предназначению. Не должен был я желать мирной жизни.
- Уже не изменишь ничего, - сочувственно вздохнув, произнесла Любавушка. - А ты успеешь обучить Светозара?
- Положу на это все свои силы. Слово веля! Передам ему весь свой опыт, научу всему, что умею сам. Времени у меня в запасе много, годков пятнадцать, точно мои.
- Как ты срок определил?
