Зло незаметно стало обыденным, таким, что люди просто перестали его замечать. Казалось, они разучились сочувствовать чужому горю, чужое несчастье не вызывало у них сострадания, может, совсем чуть-чуть, у самых сердобольных. Они боялись кого-то пожалеть, словно это неминуемо навлекло бы на них беду. Они могли сделать вид, что не слышат призывы о помощи.
Зло разрушало не только город. Зло проникало в души горожан. Прежде дружелюбные и гостеприимные, теперь они взирали на приезжих, как на недругов. Особо нетерпимость проявлялась по отношению к беженцам, которые стали тревожной приметой нового времени. Полудники целыми семьями переселялись в Двуречье, стараясь уехать подальше от Величаны. Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше… Из пригородов они перебирались на склоны холмов и своевольно занимали бесхозные дома. Так, к крайнему недовольству коренных жителей, дом, еще вечером пустовавший, наутро оказывался заселен смуглыми, шумными женщинами в ярких одеждах и оборванными, чумазыми ребятишками. Если еще лет десять назад к смаглам, искавшим новое пристанище, относились с пониманием и оказывали им всяческую поддержку, то ныне почти повсюду в Двуречье они сталкивались с неприязненным - или, хуже того, враждебным - отношением. Но они все равно переезжали, поспешно, в страхе и отчаянии покидая свою разоренную войной родину.
Перед мостом Горислав остановился, пропуская две повозки, влекомые понурыми лошадками по кружной дороге. Обоими правили мрачные женщины в традиционных ярких нарядах. Среди больших узлов и пестрого тряпья удивительно смирно сидели худенькие дети. Их лица выражали недетскую серьезность. Горислав им улыбнулся, но они настороженно подобрались. Грустно было все это. Страшно представить, что повидали и пережили маленькие смаглы, если вместо детского веселья и любопытства испытывают потребность защититься и спрятаться. Или напасть на незнакомца? Что изменило этих детей, заставило их рано повзрослеть? Горислав мог назвать причину…
Впереди он заметил немногочисленное скопление людей - десяток горожан и трех стражей в кожаных одеждах и при оружии. Над ними возвышалась Неждана, развернувшая коня поперек улицы. Поравнявшись с толпой, он придержал лошадку, приподнялся и посмотрел туда же, куда смотрели все. Ворота были распахнуты, за ними виднелся маленький двор, загроможденный хозяйственными постройками.
- Что случилось? - спросил он вельшу.
- Логово оборотня обнаружили. - Неждана снизошла до объяснений. - Чудовище в норе бить проще, нежели, когда оно бегает по улице.
Подобное еще лет пять назад было невозможно представить. А нынче соседство чудовищ стало обычным делом. Нет, люди не привыкли и не смирились, просто принимали как неизбежное. Даже как наказание за некие грехи.
Из-за угла хозяйственной пристойки появился страж, вышел на улицу и крикнул: “Разойдись!“ Зеваки попятились и встревожено загудели. Вскоре со двора на улицу выволокли убитого оборотня и бросили под стеной, в теньке, чтобы останки не рассыпались сразу. Покрытое серой чешуей, костлявое, сгорбленное из-за уродливых наростов на хребте, чудовище лежало на мостовой, прижимая худые, когтистые лапы к выпирающим дугами ребрам. На его морде застыл оскал, с которым оно встретило свою смерть. Тонкая струйка крови, сочилась из уголка ощеренной пасти. Казалось странным, что у чудовища кровь такого же цвета, как у людей - густая и алая.
Никто не приветствовал торжествующими криками победу стражей, как бывало раньше. Убийство чудовища уже никого не радовало, наоборот, вызывало скорбную печаль. Люди с противоречивыми чувствами разглядывали его, искали и боялись обнаружить знакомые черты. Уж не пропавший ли это родич или сосед?
Примчавшийся верхом молодой страж, соскочил с лошади и, вклинившись в толпу, прорвался вперед.
- У тебя ж, выходной, Камеж. Кто тебя известил-то? - спросил его десятник.
- Камеж, да не она это, - сказал другой страж. - Непохожа совсем.
Стряхнув с плеча руку сослуживца, Камеж рухнул на колени и схватил скрюченную лапу чудовища. На почерневшем, узловатом пальце сверкнуло, рассыпая искры, драгоценное колечко. Только по кольцу и можно было опознать девицу. А так уж ничего человеческого в ней не осталось. Разве еще - спутанные, светлые космы, торчавшие соломой на загривке.
- Малушка, милая, - прошептал молодой страж. - Что с тобой стало, любимая моя… Зачем мне теперь жить? Разве ж я смогу один без тебя? - Прижимая к груди лапу чудовища, он закачался как тополек на ветру, и зарыдал в голос, не стыдясь посторонних. А люди вокруг сочувственно вздыхали, отводили глаза, качали головами. Мол, как жестоко разлучило Зло влюбленных, ведь могли бы жить да поживать…
Десятник похлопал убитого горем паренька по плечу.
- Полноте, - сказал он. - Не человек она. Не воротишь Малу.
Стиснув зубы, молодой страж поднялся и отступил, размазывая слезы по лицу. Его отвели в сторонку, подальше от чудовища, которое уже начало разлагаться. Какой-то местный мужичек, схватив за повод жеребца вельши, крикнул:
