- Хорошо. Допустим, бросим мы клич, - принялся размышлять вель. - Много ли соберется людей, готовых идти за море воевать? Оставить дом, семью, свое ремесло, в то время, когда полудники бросают все - и дома и землю, и бегут без оглядки к нам. Да еще про ужасы всякие, творящиеся на Величане, рассказывают. Ты пойди, спроси у приказчиков, что сидят в посольствах Белой Луки или Красногорска, и нанимают людей на военную службу - много ли к ним приходит желающих воевать со Злыдой?
- Плохо… Ох, как плохо. - Главный хранитель книжных знаний сокрушенно покачал головой.
- Не могу я приказывать мирянам, не состоящим на службе и не присягавшим, идти воевать в чужом краю. Да и совесть мне не позволит лишать семьи кормильцев и отправлять мужиков к ляду лысому на рога. Свою землю защищать - это одно, а сражаться на чужбине - совсем другое дело. - Он глянул из-под сведенных бровей на книговедов и, не дождавшись замечаний, продолжил. - Хорошо. Пускай соберется много добровольцев, понимающих, что начав войну со злом в полудненных краях, на Величане, они предотвратят набеги черного воинства на их родные, полуночные земли. Пусть к добровольцам присоединяться все те, кто претерпел от Злыды, желая вершить возмездие. Но сколько среди них будет воинов, мужей, знающих воинскую науку? Одной-то доброй волей черное воинство не поразишь, тут нужно уметь общаться с оружием. Зазря отдав свою жизнь, не приблизишь победу. С другой стороны. Вот, собрали мы войско. Как переправить его за море? На судах много народа не перевезешь. А путь по Старой дороге до Величаны займет дней тридцать пять, в лучшем случае. При этом воинов надо обеспечить кормежкой, значит, отправить с ними обоз. На первое время город соберет им питание. Но еда имеет такое свойство - заканчиваться. Кто потом будет их снабжать? И еще неизвестно, как встретят войско в полудненных краях. Положение дел там очень сложное. Смаглы между собой не могут договориться… А то давно бы объединились. Они же, наоборот, ополчились друг против друга. Ждут непонятно чего. Ничего хорошего не дождутся… - Прервав рассуждения, верховный судья неожиданно спросил:
- А что важное вы хотели мне сообщить?
- Борислав Силыч… - вкрадчиво начал Годяй Самыч. - Не знаю, как сказать… чтоб не обидеть.
- Говори, как есть. Не первый же год мы с тобой знаемся… Так неужто не поймем друг друга?
- Имеется у меня одно подозрение, почтенный Борислав, - сделав над собой усилие, проговорил хранитель. - После долгих размышлений, я пришел к умозаключению, что спаситель наш, Скосырь Горемыкыч - нехороший человек. Вывод сей я сделал не скоропалительно. Об услуге, которую Скосырь городу оказал, не забыл. Помнится, он и твоих внуков от смерти спас. Так что, не подумай чего…
- Продолжай, - кивнул судья с окаменевшим лицом. - Уверяю тебя, Годяй, я способен судить о вещах беспристрастно. Я не мешаю дела городские и домашние, - заверил он. - И со Скосырем дружбу не вожу. Уж больно он напрашивался ко мне в поверенные, все напоминал о своем неоценимом поможении. А я так считаю, что кичиться своими заслугами может только человек бесчестный и бессовестный… или глупый. Но Скосырь не глуп.
- Да. Он образован, - согласился Годяй Самыч.
- А умный человек на правду не обидится, верно? Ну, я ему и сказал, мол, нечего передо мной лебезить. Больше всего в людях я ценю скромность. Пусть не думает Скосырь, что если он сделал доброе дело, значит, все должны перед ним заискивать. Разве кто другой на его месте отказал бы в помощи умирающему, если б знал, как помочь? Заповеди обязан выполнять всякий живущий среди людей. Разве не сказано было: помоги ближнему своему, и деяние твое оценено будет, и тебе воздастся сторицей? Живешь среди людей - поступай по-человечески.
Судья прервал свою речь-проповедь, чтобы перевести дыхание, и Главный хранитель выпалил:
- Мнится мне, что Скосырь Горемыкыч не тот человек, за которого себя выдает.
- Что, значит, не тот? - Борислав Силыч вопросительно приподнял бровь. - Не темни, Годяюшка. Прямо говори, что разузнал о нем.
- Городу-то Скосырь помог. Но нынче он, не иначе как, в пособниках у Злыдня ходит. Всякий человек может измениться… со временем.
- Ну-ка, выкладывай, давай, все, как есть, начистоту. И подробно чтоб…
И поведал главный хранитель о странном визите лекаря, “Пути Ключа“, “Были о Победе Велей“ и гориковых поисках. Борислав Силыч слушал внимательно, глядя на свои на сцепленные замком руки.
- Чего же ты раньше молчал про Скосыря? - спросил он Годяя. - Ведь сколько времени, с тех пор прошло, как он к тебе за гриватиной рукописью приходил!
- А если бы оклеветал человека, почетного горожанина, к тому ж? Люди-то его уважают. Ведь никакой явной вины за ним нет. Разве ж это преступление - книги читать?
- Так-то оно верно. Но не сочти за укор… не ты ли только что доказывал мне, что книга книге - рознь?
