В ту пору Заринька едва ли не каждый день посещала храм, откуда, как известно, молитвы вернее попадают на небеса, и обращалась к Великой Матери с одной единственной просьбой - поспособствовать с зачатием, потому что за три года замужества все никак не могла ребеночка прижить. Дошло до того, что благоверный стал обвинять ее в бесплодии: мол, глянь, другие-то бабы, сами того не желая, несут одного за другим, а ты все первенцем никак не разродишься. Несправедливые попреки обижали Зариньку, ведь она что только ни делала, лишь бы зачать - и на омовения в купальню Великой Матери ходила, и молилась усердно, и по совету хранительницы отвары разные пила - ничего не помогало. Уж отчаялась совсем и белый свет возненавидела. Вот тогда и произошло чудо…
В тот день в храме Заринька по обычаю посыпала лепестки цветов на алтарь, зажгла благовония в курильнице, и нашептала на дым заветное желание, а после молитвы отправилась к священному источнику за водой. Наполнив кувшин, загляделась на камни на дне ручья, замечталась. Не сразу она заметила мерцание - будто искорки вспыхивали и гасли - в густой тени дубовой кроны. Огоньки отражались на поверхности воды, как в зеркале. Посмотрела Заринька под дерево и ахнула. В действительности-то мерцание было еще красивей и ярче, со всполохами и переливами.
Она поднялась с травы, больше восхищенная, чем испуганная необъяснимым явлением. И в этот миг в том самом месте, где мерцало, неожиданно, ниоткуда возник дей - ни с дерева спустился, ни из-под земли вырос, а выступил чудесным образом прямо из воздуха - нагой и великолепный в своей наготе, молодой, даже юный, просто диво какой пригожий и складный. Завороженная Заринька не могла от него отвести глаз. Даже не будь она очевидицей деева воплощения, все равно сразу поняла бы, что прекрасный юноша - поднебесный бог. Человек не мог быть таким совершенным.
- Услышал я глас твой, полный отчаяния и просящий малого, - легкой поступью дей направился к ней.
- Так я же… просила Ма… - пролепетала Заринька, желая объяснить, что обращалась к Великой Матери, но осеклась на полуслове, потрясенная внезапной догадкой. Ах, неужели… Сердечко забилось в диком восторге, казалось, готовое выпрыгнуть из груди.
Дей же продолжал говорить, будто и не слышал ее:
- Не кручинься, дочь человеческая. Я помогу тебе справиться с твоей бедой, ибо, увидев тебя, возжелал больше всего на свете, - его откровенное признание не оставляло сомнений относительно намерений. Да тут еще Заринька случайно опустила взгляд на его неприкрытый явный признак желания.
Кувшин выпал у нее из рук и разбился о камни на берегу…
Запоздало осознала она, что дей-то - батюшки святы! - совсем голый, и смущенная видом божественного великолепия загородилась от него естественным стыдливым жестом. Но, хоть и спрятала лицо за ладонями, сквозь пальцы подглядывала за бессмертным.
И вовсе не было страшно. Было чуточку стыдно и любопытно.
Дей перешел ручей, как посуху, не замочив ноги. Встал почти вплотную - светлый лицом и могучий телом. Его чудесный, пьянящий, свежий цветочно-травянистый аромат обволок Зариньку.
- О, боги всемогущие, помогите… - прошептала она в беспомощном волнении.
- Я и сам справлюсь, - заверил ее дей, смело обвивая рукой ее талию и как бы невзначай напирая своей божественной мощью.
- Ох, лучезарный, пощади, - взмолилась она, охваченная неуемной дрожью томления.
Дей отвел ее руку в сторону и нежно прижался губами к щеке, отчего по телу жар разлился, снедая плоть и плавя кости. Подкосились ноги у Зареньки - не держи ее дей в объятиях, рухнула бы наземь как былинка скошенная.
- Нет… не здесь, - вымолвила она из последних сил, охваченная несказанной негой.
Дей, подхватил ее беспомощную на руки и, оглядевшись как вор, понес ее в сторону от тропы. Бережно уложив на траву, осыпал ее страстными поцелуями и одарил дерзкими ласкам и овладел ею, совсем сомлевшей…
Пошатываясь, будто пьяная, Заринька вышла к ручью. Наступив на черепок кувшина, она тихо выбранила себя за криворукость, принялась доставать осколки из воды, чтобы вернуть чистоту священному источнику. Увидев свое отражение и шепнув ему “неряшка“, она привела себя в порядок. Вот была б хороша, если б вернулась домой в непотребном виде, растрепанная!
Никто ничего не заметил ни в тот день, ни потом. И сама она никому ничего не рассказала, потому что от природы обладала кротким нравом и слыла тихоней и молчальницей. Дня не проходило, чтобы Заринька не думала о чудесной встрече с деем. И сердечко начинало учащенно биться при воспоминаниях об его ласках. И обмирала вся, представляя, что вот-вот к ней снова явится прекрасный, небесный любовник.
