- Куда он денется! Не беспокойся. Я переговорю с ним. Меня он послушает.
- А как же дед? - Странно, что о нем Сверчок вспомнил в последнюю очередь. - Что будет с ним? Разве ж он кому позволит своевольничать? Да он, если прознает, душу из меня вышибет.
Темнозрачный извлек из складок одежды пузырек синего стекла с колдовским зельем. Отрава была приготовлена на основе сока растений, добыть который не под силу ни одному смертному. Отправляясь в край своего непримиримого врага, он сам сильно рисковал, но дело того стоило. Это был единственный на земле яд, который убивал великанов. Правда, по мере высыхания сока убойное свойство яда немного слабело, и великаны могли спасти свою жизнь. Но тут Темнозрачный дабы усилить действие отравы, примешал, кроме других смертоносных и летучих добавок, кровь внуков судьи, родную и вместе с тем предательскую.
- Вот, возьми. Спрячь пока. А ночью, когда Борислав будет крепко спать, выпусти это вещество ему на бороду. Только сам держись от него подальше. Нос отверни. Не вздумай нюхать!
- Что это? - спросил Сверчок, рассматривая содержимое флакона на свет.
- Твое законное право на место судьи-правителя.
- Какой-то летучий яд? Это, ведь убьет деда, да? - Голос Сверчка не дрожал от страха. В нем слышалось любопытство и недоверие.
- Убьет, но совсем не больно. Он не будет мучиться. Ты останешься вне подозрений. Никто ничего не поймет. Все будет выглядеть естественно. - Темнозрачный оставил обсуждение щекотливого вопроса, почуяв, что наследник судьи колеблется, и напомнил о выгоде. - Зато ты станешь правителем. Ты образованный, в делах управления смыслишь. Будешь приказывать другим. И согласись, что это гораздо лучше, нежели когда приказывают тебе. А если кому-то вдруг вздумается оспаривать твои права, Торша быстро уймет недовольных. Власти должно опираться на силу.
- Боязно мне что-то. Может не надо, а?
- Да, не робей ты! Все у тебя получится!
- Дед сейчас редко приходит домой ночевать. Он великан и, если надо, может долго обходиться без отдыха.
- Всем нужен отдых. Даже великие боги, и те, устав от трудов, ушли на покой.
- Вдруг он догадается? Он же мудрый. Иногда так глянет - кажется, будто насквозь всего видит. Не оплошать бы.
- Не догадается, если ты сам не выдашь себя каким-то словом неосторожным или поведением подозрительным. Меньше попадайся ему на глаза.
- Нет, я не смогу. Он же мой дедушка. - Только теперь Сверчок со всей очевидностью понял, во что обойдется ему сделка, предложенная Скосырем Горемыкычем. Не хотелось - ой, как не хотелось! - платить столь дорогую цену. Ну, недолюбливал он деда, обижался на него за шутки грубые, ссорился с ним постоянно. Но не убивать же его теперь за это!
Дрогнул Сверчок, струсил.
- Родная кровь, как-никак, - выдавил он, чуть не плача. От волнения его лицо побелело и пошло багровыми пятнами. - Ведь, получится, что я убийство совершу, да еще со злым умыслом. Преступником стану. Закон нарушу.
- Опять заладил… Закон… закон… Умным законы не нужны, а дураков они не исправят. Да не дрожи ты так!
- Ты просишь меня слишком о многом. Такой грех на душу…
- А чего так? И впрямь думаешь, что в загробном мире твою душонку в сырое, грязное ущелье низвергнут? Да делать им там больше нечего, как тяжесть твоих деяний взвешивать. А если нет никакой жизни после смерти? То получается, что люди напрасно во всем себя ограничивают. Мне, например, совершенно непонятно - чего это люди свято верят, что душа бессмертна?
- Так, проповедники учат, мол, душа, не отягченная грехами, живет вечно.
- Легковерный ты, однако. Разве оттуда кто вернулся, представил свидетельства вечной жизни? - мягко вопрошал Скосырь, необычайно сведущий в вопросах соблазна и поднаторевший в различных искусах. - Сам подумай, для чего ты явился на белый свет во плоти? Не для того ли, чтобы наслаждаться благами земными? Изведать все, чего душе бестелесной и даром не нужно. Глупо отказываться от возможностей, которые тебе предоставляет жизнь. Уже завтра ты можешь вознестись на высоты, которые не доступны ни одному смертному. Ты станешь богом на земле, в пределах города, конечно. Все будут подчинятся только твоей воле. Будешь иметь все, что пожелаешь. В конце концов, потом ты можешь сделать щедрые подношения храму… всем храмам города, и священники замолят все твои грехи. Ну, так что?
Красивое личико Сверчка сморщилось, из глаз брызнули слезы, плечи задрожали. Уткнувшись в ладони, он зарыдал. Никогда в жизни он не чувствовал себя более скверно.
Скосырь поднялся и завернулся в плащ.
- Я же для тебя стараюсь! Но, похоже, я ошибался на твой счет, - высокомерно проронил он. - Не думал, что ты такой размазня. Ты меня разозлил. Пойду-ка, навещу твоего братца. Он-то уж не откажется от моего предложения.
Едва он сделал шаг, как Сверчок бросился ему в ноги, повис на одежде, поднял заплаканное лицо, обратил на него мокрый, жалобный взгляд.
- Не уходи, умоляю. Не оставляй меня.
- Выбирай, с кем ты хочешь остаться! - жестко потребовал Скосырь. - Кто тебе больше дорог - я или Борислав?
