В пещере было тихо. Где-то вдалеке капала вода. Чадили факела. Под низкими сводами повис тяжелый смрад. Пахло гниющей плотью, свежей кровью, отхожими нечистотами и смолой. Казалось, что здесь обитает сама смерть.
- Отдохни пока… - Торша с обнаженным, мокрым от пота торсом, быстрым шагом подошел к столу. Его движения были резкими и порывистыми, что выдавало крайнее напряжение. Бросив окровавленные клещи, тяжело дыша и подрагивая от возбуждения, он оперся на крышку стола. Немного успокоившись, он жадно отпил вина из кувшина.
- Я знаю, что сейчас больше всего на свете ты хочешь умереть, - обратился он шепотом к человеку, прикованному цепями к стене, не человеку даже, а жалким остаткам истерзанной плоти, в которой, тем не менее, еще теплилась жизнь. - Все считают, что нет ничего горше смерти. Глупцы! Они не понимают, что смерть - это меньшее из всех зол на земле.
Торша был пьян от вина, но больше от запаха крови. Он захохотал, и звуки смеха отражаясь от свода и стен, заполнили пещеру.
- Для тебя же смерть - величайшее благо. Ты видишь в ней свое спасение, верно? - Взяв со стола разделочный нож, он не спеша направился к своей жертве. Несчастный мученик при его приближении слабо встрепенулся и, обессилев, безвольно повис на цепях. - Ты же хочешь, чтобы я тебя убил? Да! Ты бы молил меня об этом, если б мог говорить…
С лихорадочным блеском в глазах палач заглянул в обезображенное, безносое лицо.
- Что ты чувствуешь, кроме боли и страха? Холод, жар, слабость? Что? Ведь ты знаешь, что сейчас умрешь… Ты слышишь меня? Не смей подыхать! Тварь! Ничтожество! - ругаясь, он стал тыкать ножом в ногу пытаемого, но тот уже не подавал признаков жизни.
- Похоже, опять перестарался! - разочарованно заключил Торша. - Я так и не узнал главного…
Уверенным, умелым движением, он вспорол грудину и вырвал сердце, которое, разбрызгивая кровь, слабо вздрогнуло в его руке в последний раз.
- Ладно. Потом узнаю. У следующего, - буркнул Торша и впился зубами в теплый комок. Хищно отхватив кусок, он принялся тщательно жевать. Красные струйки стекли по подбородку.
- Ну, и каков он - вкус жизни? Не горчит? - мертвую тишину нарушил знакомый голос. Торша вздрогнул и выронил свою добычу. Как человек жестокий, лишавших жизни других людей, он был труслив. Он очень боялся возмездия - не божьей кары, так людской мести.
- Скосырь! То есть… Тьфу ты! Весняна! У меня от страха чуть сердце не разорвалось.
- А я-то думала, что у тебя вместо сердца камень, и страх тебе не ведом. - Она выступила из темноты.
- А ты не могла, как все войти в дверь? - раздражено спросил Торша, когда она проходила мимо него. Эта девка всегда застает его врасплох! - Я бы хоть скрип услышал.
- Ты нарочно не смазываешь петли?
- Тебе-то, какая разница? Предупреждать же надо, мать твою! А то, ведь…
- Сердце разорвется? - Она хохотнула. - Ничего с тобой не станется. И не за сердце ты боишься - за шкуру свою трясешься. Уж сколько ты сердец сожрал? Думаешь, что и вправду обретаешь их силу? Такой большой, а в сказки веришь. Ты не стал сильнее в десять раз… Забрал жизни у людей, но к отмеренному тебе веку нисколько не прибавилось. Как была у тебя одна жизнь, так и осталась. Приходится ее беречь, верно? - Весняна припала ртом к шее мертвеца. Постояла недолго, прогнув спину и выставив свою заднюю часть. Оторвавшись, облизалась и развела руками:
- Похоже, ты выпустил из него всю кровь.
- Я же говорю, предупреждать надо, - тон Торши был подозрительно ласковым. - В следующий раз, красавица, я охотно разделю с тобой удовольствие.
- В следующий раз? - Весняна хрипло смеялась. - Со мной не надо делиться! Если мне чего-то хочется, я беру сама. В отличие от тебя, я убиваю, потому что убиваю. И не ищу себе оправдания, потому что не признаю за собой никакой вины. Я не превращаю убийство в особый обряд. - Она направилась к Торше, уперев кулачки в бока и покачивая бедрами. - Ты же думаешь, что, убивая других, побеждаешь смерть. Хочешь возвыситься над смертью? На самом деле, ты просто убиваешь жизнь.
- Но ты же сам… сама говорила…
- Ну вот! Ты, давай, не перекладывай с больной головы… Ты убиваешь, потому что тебе это нравится, а не из чувства голода и жажды. Ты же не умрешь, если не убьешь? А оправдания всякие тебе нужны, потому что тебе с детства внушалось, что убийство - тяжкий грех. Но как может быть плохим то, от чего ты получаешь удовольствие?
- И как же? - Торша изобразил внимание. Забавно было слушать мудрствования от девицы, даже осознавая, что под ее личиной скрывается Скосырь.
- Ты считаешь Добро всемогущим, и отсюда происходят страхи твои и сомнения. Почему люди так верят в силу Добра? Ведь оно жалко, о нем быстро забывают, в нем нет величия. Ты давно уже должен был понять, что Зло сильней всего на свете. Зло было, есть и будет! И прав ты, когда делаешь то, что ты сам хочешь, а не то, что велят. А тот, кто говорит, что ты поступаешь плохо - дурак. Ведь ты со мной согласен, верно? - Весняна ткнула пальцем в торшину грудь.
