- Запомню твои слова. Но ты даже не представляешь, как иногда трудно удержаться. - Темнозрачный пальцами приподнял ее подбородок и заглянул в лицо. В ответ на его взгляд один глаз ведьмы, смотревший дальше и видевший больше, снова налился чернотой.
- Жрица из Десятиградья? Священники - самые обычные люди, даже не самые лучшие из людей. - Милица повела плечами. - Или служение вере делает вкус их крови каким-то особенным?
- Не забывай, что это - кровь врага.
Встреча со служительницей светлой богини стала для него праздником среди однообразных будней.
Темнозрачный убивал и до этого знаменательного события и даже не считал, сколько жизней отнял. Убивал походя, не слишком привередничая, потому что ему была нужна кровь. Он добывал ее достаточно - густую и жидковатую, молодую и старую, свежую и застоявшуюся, здоровую и отравленную болезнью - и высасывал всю до капельки вместе с жизнями. Душегубствовал торопливо, опасаясь быть схваченным. С тоской он вспоминал Прошлое, когда ни от кого не скрываясь и не спеша, пробовал жизнь на вкус как дорогое вино, и оценивал качество как тонкий знаток. Попадались всякие - пустые и никому не нужные, наполненные неким смыслом, жизни ради жизни…
Десятиградская жрица попалась ему как нарочно. Мужичок местный разболтался, что в ихнем храме заправляет удивительная баба, строгая, но добрая. Шибко правильная… Вот и соблазнился, захотелось проверить - отличается ли кровь нынешних священнослужителей от их давнишних предшественников, в Прошлом-то он перевел их немало. “А вдруг, - подумал он, - в человеке, знающем тайны, может, тайны велей или даже тайну его погибели - жидкость сия иная на вкус?“ В общем, на злодеяние его толкнуло отнюдь не чувство голода, а любознательность.
Кровь жрицы оказалась самой обыкновенной…
Потом он осквернил купальню, сбросив в нее бездыханное тело. Чуть со смеху не лопнул - до того потешный вид приобрело в священной воде старухино лицо, с вывалившимся языком и выпученными глазами. Долго не мог успокоиться, представляя неописуемый ужас тех, кто поутру обнаружит утопленницу.
- А какова на вкус кровь великанов? - спросила Милица.
- Отрава на редкость убийственная. Не вздумай пробовать.
- Но убивать-то их можно?
- Обязательно! И в первую очередь.
Саму-то ему не удавалось…
Не мог он убить великана, ни в Прошлом, ни теперь. Мог стоять рядом, трогать, даже облизывать… Но не забрать жизнь благородного! Сколько раз пытался - скрючивало всего и выкручивало, и корчило, как червя придавленного… И природа сих защитных чар оставалась для него непостижимой.
- Великаны смертны. Я принесу их тебе в жертву. Добуду для тебя их головы, - пообещала Милица.
- Хотелось бы хоть раз самому…
Еще до встречи с Милицей, будучи мимоходом в полуночном Озерном крае, он случайно прознал про маленькую вельшу. Подслушал разговор в придорожной харчевне. Два мужика за кружкой браги обсуждали младенца, родившегося намедни у соседей.
- Без дея не обошлось. Точно, девка - вельша, деево чадо, - говорил один. - Ведь, когда у Руськи роды начались, супружницу мою повитухой позвали
- Так Кокорь говорил, что недоношенная, - сомневался другой.
- А чего еще он тебе скажет! Он же всего полгода назад вернулся. А ты сам видел, какое пузо огромное было у Руськи, аж на нос лезло. Баба моя грит, что девка родилась крупнее иных доношенных, крепенькая и здоровая. Да! И с зубом одним уже. Младенцы-то полугодовалые - без слез не взглянешь… Ростом с вершок! На ладони поместится. Такие без души рождаются, не жильцы они на белом свете. Ну, а эта… прям, как порося. Говорю тебе, вельша - руськина девка.
- Поживем - увидим. Если оно все так, как говоришь, значит, за дитем приедут. Чего Кокорь врет-то? Или думает, что никто не прознает о том, что его бабу обрюхатил дей?
- Да. Шило в мешке не утаишь. Вот увидишь, явятся вели за дитем обязательно.
Пусть люди гадают! Для Темнозрачного же определить причастность дея к рождению ребенка - проще простого. Он чуял великанов, как собака чужую смерть. Подслушав разговор, он вознамерился испытать себя - проверить, способен ли ныне убить благородного, хотя бы маленького. Может, защитные чары у младенца слабее, чем у взрослого?
Прав оказался мужик из харчевни, у которого баба повитуха - деево семя прижила пресловутая Руська.
Чутье привело Темнозрачного к дому Кокоря. Долго он ходил кругами, рассматривая жилище и прикидывая, как лучше незаметно внутрь пробраться - с огорода или с реки. Сам-то дом стоял на земле, а примыкавший к нему лодочный сарай - на воде. В тот же день довелось ему увидеть и хозяйку дома, мать вельши. Деева полюбовница была - ох, до чего же баба видная! - высокая, статная, широкобедрая, грудастая. Темнозрачного самого к таким влекло - налитым соком, полным жизни.
