- Это же - для причастия, - испуганно пролетала юница.
- Думаю, Ма меня просит. Она же великодушна, - подмигнул ей великан.
Дорожка вела вдоль стены тайного предела, святая святых храма, в которой находилось древнее изваяние Великой Богини. Оно помнило древние времена и Смуту, разрушение храма и его возрождение - полногрудое, с широкими бедрами и большим животом, каменную поверхность которых выгладили и отполировали прикосновения множества рук. До головы просители не доставали, поэтому место, где было лицо богини, сколотое в Прошлом вероотступниками, оставалось выщербленным.
По пути Огнишек встретил местных стражей и перекинулся с ними парой слов и поделился последними новостями. Сыновья и братья жриц Великой Богини - стражи обители были призваны охранять порядок на Красной горке, но в основном выполняли роль вышибал, а в последние дни - могильщиков.
Ненадолго он задержался на площадке, откуда еще недавно открывался великолепный вид на долину. Ныне он совсем не радовал взор - огороды чернели вскопанной землей, на краю некоторых чадили погребальные костры, и столбы черного дыма поднимались до небес. В храмовом некрополе женщины в траурных покрывалах лопатами накидывали два земляных холмика, множа длинный ряд свежих могил, тянущийся вдоль ограды.
С площадки мощенная плитами дорожка вела мимо башни-голубятни вглубь священного сада. Тенистый и ухоженный, он был так прекрасен, словно его создала сама Великая богиня. Цветочные клумбы источали дурманящее благоухание. В кронах весело щебетали птицы. Множество ответвлений от главной дорожки вели к домикам, окруженным розовыми кустами, купальням, облицованным разноцветной плиткой и беседкам, увитым плющом. Возле каждой развилки стояло скульптурное изображение мужчины и женщины, слившихся в единой целое, и, пойдя по дорожке от начала до конца, можно было увидеть любовное соитие во всех позах и ощутить свою причастность к величайшей тайне сотворения жизни. Все здесь было устроено таким образом, чтобы гость проникся духом свободы и радости обожествленного наслаждения, неги и блаженства, царящих в этом чарующем уголке.
В последние дни радость покинула обитель, ее объяло горе. На землю Ма-любовницы легла скорбь. Чумной мор унес жизни всех старых жриц, хранительниц обычаев, и многих женщин с Портового спуска. Странно, что при том ни одна из обитательниц сада не почувствовала даже легкой хвори, словно они имели какую-то неведомую защиту от чумы.
Огнишек свернул на одну из боковых дорожек перед мраморным хитросплетением тел и направился к домику, выкрашенному в розовый цвет.
Он пришел сюда не ради любовного искусства жриц. Среди служительниц Ма он нашел кормилицу для малютки-вельши, своей наследницы, известие о которой ему принес вестник Провидения, в самый разгар лета.
- Отправляйся в Озерный край, в городок Старобельск, что стоит на берегу Синь-озера, - сказал крылатый посланец. - Там ты найдешь дочь дея, чудом избежавшую погибели, уготованной ей Злыдой. Она станет твоей наследницей. Смотри, чтобы мальчишку не подсунули.
Появление Нежданы, так нарекли вельшу, по рассказам местных жителей, было воистину удивительным. Ко времени прибытия Огнишка в Старобельск эта история обросла сказочными подробностями. А может, и не сказочными. Как проверить-то? Рассказы расходились в деталях, назывались разные места и время суток, общим было одно - ребеночка нашли в реке.
- Одна добрая женщина в тот день разрешилась от бремени, родила сына, - сказывал один. - А вечером пошла на речку, чтобы совершить обряд омовения
- Не вечером, а поутру, как только рассвело, - возражал другой. - Ночью эта баба разродилась, и спозаранку, как положено, пошла омываться. Утром дело было! И пошла она не на реку, а на Синь-озеро.
- Отправилась она выше по течению реки Змейки, к тихой заводи, которую пользуют при болях бабы со всей округи, - уверенно говорил третий.
- Так вот, в тот самый час, когда солнце уже зашло, а ночь еще не опустилась на землю…
- Солнце еще не встало, и небо было серым…
- Было ни темно, ни светло.
- Как только подошла добрая женщина к реке, тростник перед ней расступился, полег, образуя тропинку, - продолжал первый. - И вела тропика к маленькой лодочке, искусно сплетенной из камыша…
- Да нет же! - качал головой второй. - Женщина вошла в озеро, трижды погрузилась в воду с головой, как положено, а когда вынырнула последний раз, увидела перед собой дея, который держал младенца, запеленатого в лопуховое одеяльце.
- Не так все было! Из заводи, застеленной туманом, на берег вышла белая корова, - гнул свое третий. - Меж золотых рогов она несла плетенную, ивовую колыбельку, в которой лежал младенец.
- Женщина подошла к лодочке и, увидев в ней младенца, сразу смекнула, что тот из благородных…
- С перепугу женщина чуть не потонула. Но дей не растерялся, схватил ее за волосы и поднял над водой. Прими мое дитя, грит, стань его кормилицей.
