Начальник стражи помрачнел. Только кромешников в городе не хватало! Независимо от того, насколько глубока их вера и серьезны намерения - это угроза порядку. А если Злыда явится в Небесные врата, то в их лице он обретет готовых слуг.
- На землю, правда, пришло Зло? - неожиданно спросила Вечёра.
- Кромешники так говорят?
- Кромешники?
- В Прошлом так называли людей, которые служили Злыде и поклонялись Моркону.
- Нет. Наши старицы так сказали, что Зло пришло. Незадолго до мора собирался священный совет. Ведь было предсказание Белого старца… На землю пришел Злыдень из Прошлого, или другое Зло?
- Покамест точно неизвестно.
- Вероотступники… кромешники ждали его прихода.
- Сколько их всего? - Огнишку приходилось задавать вопросы, направляя разговор в нужное русло, но он старался, чтобы это не было похоже на допрос.
- Я видела только одного. Но их, должно быть, не так много, если все их собрание умещается в подвале городского дома. - Вечёра - от растерянности ли, от усталости, - отвечала медленно и неохотно.
- Он один из твоих… гостей?
- Да. Он назвался Вагой. Я не встречала его прежде, до вчерашнего вечера. Время-то нынче тяжелое. Упаси Ма детей своих от подобных испытаний впредь. Сейчас к нам мало кто приходит - в городе-то, вон, что творится. А он пришел… У него был несчастный вид. Я его пожалела и приняла… Сначала не хотела пускать. Тяжело… Мы с сестрами почти не спали в последние дни. Сначала по очереди ухаживали за старшими жрицами, хранительницами… Они все слегли с тяжелой хворью. А сестры, живущие в саду, не заболели почему-то…
- Сие мне известно.
- Хранительницы умерли. Сознание к ним не ернулось, в беспамятстве отошли… Прими Ма их светлые души. Все… все в один день. Я вместе с сестрами несла всенощное бдение. Вчера, вот, похоронили старших жриц… Могильщиков не смогли найти, сами со стражами могилы для них копали. - Вечёра принялась рассматривать свои руки, обезображенные царапинами и кровавыми мозолями.
- Возьму твою боль. - Соболезнуя, Огнишек коснулся ее плеча. - И что же Вага?
- Ах да, Вага… Он был будто пьяный, от горя или от вина, я не поняла. Попросил еще выпить, золотом старинным заплатил. А золото… Пойдем, я должна показать тебе! - Она хотела взять веля за руку, но передумала, повернулась и направилась по тропинке к домику, стены которого были покрашены в голубой цвет.
- Мама принесла ему вина… разбавила как всегда. Сказала, он все равно уже пьяный, не заметит. Он выпил и стал жаловаться. Вся его семья умерла от чумы… Он вернулся домой, а они все мертвые лежат.
- Откуда вернулся?
- Из пещеры, что в виноградниках за городом. Там у них что-то вроде тайного святилища. Вага вместе с другими вероотступниками в ту ночь был на виноградниках и вернулся в город после полудня. Ох! Он так сокрушался, что в ту ночь покинул жену и детей. Говорил, мол, если бы остался дома, тогда, может быть, смерть прибрала его тоже, чтоб не мучился. Смерти-то все равно… Говорил, что никогда не простит себе…
Вечёра беспомощно посмотрела на Огнишка, и тот снова оказался в плену ее глаз, на мгновение даже о Злыде забыл. Глаза у нее были большие, синие, как озера - на поверхности тишь да гладь, а нырнешь - затянет в омут.
- Что еще Вага говорил о тайном обществе?
- Что-то про павлина… Да! Они поклоняются бронзовому павлину. Вага говорил, что изваяние ожило и стало говорить с ними. Чушь какая-то… Вообще-то у меня создалось впечатление, что Вага был немного не в своем уме, ведь такое горе у человека. Может, пригрезилось ему все про павлина? Должно быть, ты и меня считаешь сумасшедшей? - Вечёра остановилась и пытливо взглянула на Огнишка, будто желая проникнуть в его мысли. Но едва встретившись, взгляды заговорили совсем об ином.
Женщина силой заставила себя отвернуться и приложила руку к горящему лицу. Она, искушенная в любовной науке, покраснела, будто девица.
- Нет-нет. Продолжай, Вечёра, прошу. - Огнишек протянул к ней руку, но дотронуться не осмелился.
- Да. Золото, - вспомнила она и устремилась по лестнице в дом. Вель, как привязанный, последовал за ней, не в силах отвести взгляд от ее покачивающихся бедер.
Вечёра, как и Летунка, делила жилище с матерью, которая встретила ее в передней и, с неодобрением поглядывая на Огнишка, зашептала что-то скороговоркой. Что, мол, мужики нынче пошли бессовестные - в городе люди мрут как мухи, а у этих- одно на уме.
- Он - страж порядка, мама. Зашел по делу. - Вечёра решительно вытолкала пожилую женщину и, закрыв дверь, прижалась в ней ухом. Убедившись, что та ушла, она повернулась к гостю.
- Не доверяешь ей? - спросил он.
- Я ей ничего не говорила. Ей необязательно знать о вероотступниках, - пояснила она. Потом достала из шкатулки золотой кружок и протянула его велю.
- Да, вижу, золото древнее, - кивнул Огнишек, рассматривая вложенный в ладонь кругляш с изображением чрезмерно полной, обнаженной женщины, очевидно, Ма-Любовницы. Имелось ушко, чтобы его подвешивать. По краю шла надпись. - Что здесь написано, ты знаешь?
