- Какое-то восхваление на древнем языке, обращенное к Великой Богине. Наверное, что-то вроде этого. - Вечёра указала на надпись над дверью, гласившую: “Спаси заблудших, не откажи просящим, приюти странников, утешь страдающих“. - У нас в храме никто древних языков не знает. Можно попросить какого-нибудь книжника-переводчика прочитать.
- И что в нем такого особенного?
- Это не простое украшение - это оберег жрицы Любви. Его сделали в Прошлом, сейчас уже никто так не чеканит. Их нашивали на свою одежду жрицы первого храма Ма, который был разрушен в Смутные века. Тогда от рук вероотступников погибли почти все служительницы - их кровь в земле Красного холма. Светлая им память… Храмовая сокровищница была разграблена. У нас подобных оберегов сохранилось всего три … уцелели каким-то чудом. Или жрицы их спрятали. Вага принес еще три. Бывает так, что платят золотыми монетами, отчеканенными в разных краях и ни одной одинаковой. А тут - три древних оберега, один к одному. Вага, скорее всего не знал, какую ценность они представляют. Весом платил.
- Ты хочешь сказать, что эти штуки пропали еще в Прошлом, а сейчас неожиданно появились?
- Да. Удивительно, правда? Священные драгоценности возвращаются в храмовую сокровищницу. Как долго обереги жриц Любви искали обратную дорогу на Красный холм…
Вечёра присела на край большого до неприличия ложа, при одном взгляде на которое представлялись нежные страсти, безумства любви и жаркое сплетение тел. Приглашая гостя присесть рядом, она разгладила складки расшитого цветами покрывала.
- Ты - благородный и, должно быть, привык брать от жизни самое лучшее. - Она, словно догадалась, о чем он думает. А может быть, все мысли отражались у него на лице…
Огнишек не ответил, только покачал головой, и во избежание соблазна, подпер спиной стену. Он напомнил себе, что должен думать о врагах порядка, кромешниках и гибели невинных людей. Жаль, что враг со своими кознями не станет временить, а то бы…
О, Ма-заступница, дай силы, чтобы удержаться!
- Что еще он говорил?
- Он спрашивал, можно ли как-нибудь вымолить прощение у Ма. Мужчина, а плакал как ребенок. Похоже, он искренне раскаивался.
- Раскаивался в чем?
- В вероотступничестве. Да убережет Ма детей своих неразумных в трудное время. Еще он говорил, что не хочет никого убивать, как требует Темный властелин.
- Темнозрачный, - поправил ее Огнишек.
- Какая разница! - Вечёра поднялась и подошла к велю. - Зло, есть зло - как не назови!
- И что же их “властелин“?
- Он приказал им убивать велей и других тайноведов.
- Не ново, - сдавлено произнес Огнишек, вжимаясь в стену под натиском жрицы. Ох, как бы не упустить нить разговора и не дать воли рукам. - Злыде в первую очередь надо избавиться от нас. Мы единственные, кто способен его остановить.
Прикрыв глаза, Вечёра вскинула подбородок и потянула носом.
- О-о… Ты так чудесно пахнешь.
- Мне постоянно об этом говорят, - Огнишек придержал ее за плечи, не позволяя прильнуть. Он знал о том, как его запах действует на женщин.
- Оказывается, у благородства есть свой особый аромат. Он мне нравится. Мед и сено? И еще что-то терпкое…
Вечёра не догадывалась, что он начинал благоухать мореным деревом только в возбужденном состоянии. Но сам-то Огнишек все про себя прекрасно знал, и счел появление последней ноты за тревожный знак. Еще немного - и следствие продолжится на широком ложе.
- И они уже убили кого-то? - Он не узнал свой голос.
- Вага сказал, что какой-то Молчун убил веля и Белого ясновидца. За это Влалыка его озолотил. - Не удержавшись, Вечёра запустила пальцы в жидкую, каштановую растительность на груди веля. - Святой старец, в самом дел, убит. И вель-хранитель… не так давно.
- Кто такой Молчун? - Он отвел женскую руку.
- Их главный… Кто-то вроде жреца. Куда катится это мир… - Вечёра отступила, и Огнишек с облегчением вздохнул.
- Вага не сказал, где живет Молчун?
- Как я поняла, в квартале винокуров. Вага проклинал Молчуна за то, что тот втянул его в это безумие. Ведь Вага из-за него отрекся от светлых богов, стал соучастником каких-то страшных преступлений. Как ужасно! - В ее голосе не прозвучало ни осуждения, ни презрения, только, может быть, усталость и, как ни странно, сочувствие. Пусть жриц Ма-Любовницы осыпают бранью и обвиняют в неверном толковании учения, а они приносят обществу гораздо больше пользы, чем служители других храмов. Лицемерам, что называют жриц нечестивыми, не помешало бы поучиться у них терпимости и милосердию. Они искренней, чище душой, чем многие святоши, кичащие своей праведностью.
Огнишек понял, почему Вага пришел в храм Ма-Любовницы. Для него это был единственный путь возвращения к истинной вере, и только служительницы Ма могли ему помочь. Лишь здесь он мог свободно исповедаться, ничего не утаивая. Он знал, что если не получит отпущение грехов, по крайней мере не будет проклят за свое предательство.
- Вага тебе рассказал, какие преступления он совершил? - спросил вель.
