Всевлад был убит два месяца назад. Его выловили вниз по течению Катыни-реки. На его теле насчитали пятьдесят семь ран. Убийца перерезал ему горло и выколол глаза. Необъяснимая жестокость, с которой было совершено преступление, потрясла даже стражей, многое повидавших на своем веку. Никто не понимал, кто и за что убил древнего веля. На созванном немедля совете судей, один из великанов припомнил - незадолго до гибели Всевлад говорил ему, что якобы в городе существует заговор против власти, мол, заметил он в хранилище посетителей, которые постоянно занимались изучением особого рода книг и рукописей, которые назвал “черными и нехорошими“. Судья отнесся к заявлению без должной серьезности, поскольку о подозрительности главного книговеда всем было хорошо известно, он даже своим собратьям не доверял, переругался со всеми, обвиняя тех, что, забыв о своем благородстве, они идут на поводу у простых смертных. А потом Всевлад неожиданно пропал. Его никто не хватился, ведь случалось, что старик никого не предупредив, исчезал на дня два-три. Его тело, прибитое водами Катыни к берегу среди фруктовых рощ, обнаружили садовники, на вторые сутки. По городу поползли слухи, что появился грабитель, которой подстерегает припозднившихся путников, убивает и обирает мертвых. Другие говорили, что смерть хранителя - дело рук какого-то сумасшедшего, недовольного властью велей. При виде истерзанного тела старика сама собой напрашивалась мысль о безумно-жестоком человеке.
Возможно, Всевлад хотел добыть доказательства, чтобы не быть обвиненным в пустословии, или хуже того - в клевете. Ведь догадка всего лишь догадка, но подкрепленная свидетельством, уже становится истиной. Вероятно, старый великан решил проследить за Молчуном, но был замечен. Или наоборот, вероотступник следил за хранителем.
Второе убийство, на первый взгляд, казалось, никак не связано со смертью веля. Слепой пророк был заколот средь бела в проулке. Чуть позже выяснилось, что ясновидец направлялся во Дворец судей, чтобы поведать о своем видении Совету. Потом кто-то из стражей заметил, что характер ран похож на первый случай - использовалось тоже самое оружие. Но ударов нанесено всего пять, и все - в верхнюю, переднюю часть тела. Простого смертного убить проще, чем двужильного веля.
Гибель пророка в совокупности с известием об Исчадье Мрака, послужили поводом для того, чтобы уже на следующий день Совет судей издал указ о запрете на ночные брожения. Хотя судьи высказывали сомнения, что Исчадье Мрака явится в Небесные Врата, но, как говорится, лучше перебдеть…
Следствие так и не выявило ни одного подозреваемого по двум убийствам. И смертельных врагов у стариков вроде не было. Приметы преступника установить не удалось, так как в обоих случаях свидетелей не оказалось. А владельцем четырехгранного ножа, хоть и редкого, мог быть кто угодно.
Теперь ответы на главные вопросы - кто и почему? - получены.
Вернувшись в Дом стражей Порядка, Огнишек растолкал спавшего после ночного дозора десятника:
- Перегуд, есть дело. Давай-ка, поднимай своих людей.
Десятник, здоровенный детина грубоватой наружности, без вопросов стал будить своих людей. Раз сказано “надо“, значит, надо. Он был добрым служакой, чем завоевал уважение и доверие начальства.
Тем временем Огнишек позвал Тихомира, пронырливого малого - незаменимого человека, если нужно провести разведку, не привлекая внимания. Лицо у него было простецкое, а взор лукавый.
- Будет тебе задание. Имей в виду, что дело - срочное и тайное. Ступай, Тиша, в квартал виноделов, покрутись среди мужиков, выясни все про Бушму Малея, что он за человек. Разузнай, где находятся его виноградники, кто их стережет, и сколько людей вообще на него работают. Но, что еще важней, разузнай про знакомца Бушмы по имени Молчун, хотя, возможно, это прозвище. Может статься, Молчун тоже винокур. Только действуй очень осторожно, Тиша.
- Ха! Не учи отца детей делать. Чай, не впервой.
- Ладно-ладно. Особливо не куражься. Береженного боги берегут. Люди, которых мы ищем, очень опасны. - И шепотом добавил. - Они - вероотступники. Имеются у меня сведения, что Молчун убил хранителя знаний.
- Свят-свят-свят. Которого? Первого или второго?
- Может, и второго тоже.
По обычаю, потянув себя за нос, Тихомир напустил на себя серьезность.
- А не помер ли этот Бушма ненароком от чумы? Падучая-то, эвон как свирепствовала.
- Этих-то как раз, чума не коснулась. Зараза к заразе не пристает. Ты, Тиша, обязательно найди их. И чем скорей найдешь, тем лучше.
- Огниш, сделаю все, что смогу. Это ж только боги делают, что захотят, а человек, что может. Сам знаешь, что у всех людей сейчас, после чумы, один разговор - не про живых, а про мертвых. Но я очень расстараюсь.
- Я полагаюсь на тебя, друже. Думаю, предупреждать не надо, что про кромешников - молчок, нашим ни слова. До поры, до времени.
- Похоже, в правду, нечистью засмердело, - задумчиво проронил Тихомир.
- Как узнаешь что-то - немедля ко мне. С докладом не тяни. Найдешь меня на подоле Масленичного холма. Я буду там, на Ткацком спуске, возле моста.
