Да еще сказители и проповедники - ведь письменность-то в Темные века люди позабыли - понапридумывали про него страшилок всяких. Иначе кто бы их стал слушать? Вырвать бы языки всем этим сказителям, чтобы не мололи чепуху! Его представляли то чудовищем, скачущим по полям задом наперед и уничтожающим посевы, то многоруким уродищем, восседающим на троне из человеческих костей и пьющим человеческую кровь из чаши-черепа, а то и вовсе - бездумным зверем с глазами, залитыми кровью, которое прет напролом. Его, земного бога, плоть от плоти Владыки Вековечного Мрака.
Тем хуже для них! Он им еще покажет…
Впрочем, замысел его имел такой размах, что людям при их скудоумии его просто не постичь.
Только сначала нужно устранить великанов. Не важно - знают они или нет, как его остановить - он обязан это сделать, чтобы не вышло, как тогда в Прошлом. Великаны одержали над ним победу по чистой случайности. И вообще, доля их участия в событиях Прошлого сильно преувеличена.
Народная молва утверждает, что великаны совершили подвиг ради жизни на земле. Проповедники учат: “Сим надо гордиться, а сие - постыдно“. Но если человеку не указывать, что правильно, а что нет - как бы он узнал разницу? Ведь, рождаясь, он еще не знает, что “хорошо“, а что “плохо“. С малолетства ему каждодневно докучают наставлениями: то - можно и нужно, а сие - нельзя. А если не учить, не одергивать и позволить делать все, что ему заблагорассудится, то окажется, что творить добро он не способен. Так не бывает, что живет человек, не тужит… и вдруг, ни с того ни сего - бац! - его озаряет мысль: “Пойду-ка я, подвиг совершу“.
Благотворительностью занимаются осознано, и одного вдохновения недостаточно. Добрые дела просто так не делаются, от балды. Никто не совершает хорошие поступки случайно. Разве кто творит бессмысленное добро? Следовательно, добро человеческой природе чуждо, оно втемяшивается воспитанием, в отличие от зла, которое не требует никаких усилий воли и разума. Что будет, если отбросить все надуманное и освободить человеческую сущность от установок, привитых воспитанием?
Великаны ничем не лучше людей.
Сказатели, восхваляя подвиги Великих воинов, восхищаясь их силой, мудростью, ловкостью, выносливостью и разносторонними знаниями, многое приукрасили. Великаны не были такими великими, какими их представляют. Недостатки имели и слабости, сомневались, и ошибались, будто простые смертные… и гибли ни за что. Даже на его жертвенник попадали. Он получал огромное удовольствие, наблюдая за казнями деевых отпрысков.
Для чего вообще понадобилось покрывать немеркнущей славой подвиг велей, ведь они всего лишь выполнили условия сделки? Освободили землю не от Зла, но от Злыдня. Даже убить его - не убили.
Нынешним велям, вообще надеяться не на что - не ровня они собратьям Прошлого. Занятые думами и заботами об общем благе, степенные с виду, они уж больно скоропалительно принимают решения. Утратили они знания и опыт своих предков, а совета просить им уже не у кого. Пусть великаны думают, что могут его победить. Он сделает все, чтобы они не дожили до заветного дня. Не сам, но с помощью своих слуг и учеников.
Подросли его дети, маленькие злыденыши, в жилах которых текла его черная кровь. В первые годы по возвращении он осеменил много женщин, даже не считал сколько. Особое предпочтение отдавал зрелым, широкобедрым и полногрудым - наиболее приспособленным природой для деторождения. При этом его не интересовали ни характер женщины, ни ее общественное положение. Принимая разные обличия, он становился любовником вдовам, томившимся без мужика, и неверным женам, охочим до плотских услад, и замужним, честным - под видом дея. Ко всякой был свой подход. Одну искушал речами да долгими взглядами, другую опрокидывал на спину с наскока, благосклонность третьей получал с помощью нехитрого ухаживания и подарков, четвертая, не в силах унять зов собственной природы, сама кидалась в его объятия. Бывало и насильничал, как же без этого-то! Не упускал случай - щедро рассеивал семя и смешивал влагу, но не потому, что был безудержно похотлив или стремился к разнообразию, и уж точно не повторял какой-то глупый обряд. Просто предвидел издержки. Всякое в жизни бывает: какая-то бабешка могла не забеременеть, другая случайно выкинуть, третья, сама избавиться от плода. Добиваясь своего, Темнозрачный немедля покидал любовницу. Как кукушка перелетал от одного гнезда к другому.
Влекли Темнозрачного дочери человеческие! Уж если деи, ничего не замечавшие и знать не хотевшие, облекались в плоть ради земных жен, то он подавно не мог устоять. Однако, если деям сверху велено вожделеть, то в нем-то откуда бралось чувство? Не иначе, как чары… Будто привораживали Темнозрачного красавицы своими светлыми ликами, ясными, лукавыми взорами и дивными округлостями. И ведь знал же - по горькому опыту прошлого - что нет на свете более коварных и опасных существ, и все равно тянулся к этим странным созданиям - дочерям человеческим. Недаром нынешние жрецы осуждают прелюбодеяние, как страшный грех.
