Как случилось, что ныне один из величайших замыслов создателей, стал осуждаться теми, кого они сотворил? Откуда взялась великая нетерпимость? Взаимное влечение - залог рождения новых жизней. Стремление к продолжению рода в человеке неистребимо. Какая другая естественная потребность - кроме голода и жажды, конечно - способна так сильно терзать человеческую плоть? Но человек вынужден сдерживаться, насиловать свою сущность, бежать от наслаждений, потому что кто-то решил, что прелюбодеяние по своей природе - зло.
Темнозрачного забавляло, что человек, мнящий себя “венцом творенья“, стал жалким пленником условностей. В Прошлом с этим делом было как-то проще. Прелюбодеяние тогда не считалось грехом. Но все течет, все меняется. Чем старше человеческое общество, тем больше в нем законов против страсти, больше запретов разных, чтобы держать людей в покорности. И женитьба есть ни что иное, как еще одно ограничение, потому что человека, у которого и так отняты все свободы, вгоняют в еще более узкие рамки, чтобы отбить всякий вкус к плотскому наслаждению. Хотя, с другой стороны, брачные союзы помогают сохранить численность народонаселения - надо же с кого-то подать собирать. Ведь семья - она, как правило, создается для обзаведения наследниками, где женщине отводится лишь роль курицы-наседки, не больше.
Супружеские обязанности и прелюбодейство разнятся, как застоявшаяся, протухшая водица и пьянящий мед. Известно же, что одно и тоже приедается до тошноты! К примеру, ежели каждый день на столе будет только сладкое, то рано или поздно от него начнет воротить. Ведь хочется-то и соленого, и остренького, и кислого. А, вот, нельзя! Считается, что вся прочая пища, кроме сладкой - страшный грех. В конце концов, если бы прелюбодеяние, действительно, было чем-то отвратительным, то кто бы стал этим заниматься?
Однако всецело предаться разврату Темнозрачному не позволяло множество других дел. А вообще-то он был не прочь погрязнуть в плотском грехе, хотя бы потому, что это считалось источником многих бед. Вдобавок он преследовал вполне очевидную цель - обзаведение собственным потомством. Действо не требовало больших затрат, и вместе с тем было сродни колдовству. Немного приятственных усилий, капля семени - и по прошествии некоторого времени на свет появляется маленькое подобие родителей. Ну, ни чудо ли?
Кто-то мог решить, что он, Владыка Темнозрачный, слабый. Мол, одному-то не хватает силенок справиться с великанами. Он, конечно же, не стал бы ни перед кем оправдываться, но напомнил бы, что даже Трижды Великие родили себе помощников.
Женское чрево, подобно благодатной ниве, на которой одинаково всходят и семена благородных злаков, и сорной травы. Оно в равной мере щедро дает пищу и тепло любому чаду, станет ли то в будущем праведником или злодеем. Добродетелей и убийц рождает женщина, и от нее мало зависит, кем будет ее дитя, когда подрастет. Ведь, если посеяно семя крапивное - сколько не молись за него, сколько его не окучивай, сколько не удобряй - не получится из него розовый куст. Так, благородный деев сын призван защищать Свет и творить Добро, злыднев же отпрыск способен лишь на злодеяния. Кабы знала женщина, что носит злобное чадо и сколько бед оно принесет, избавилась бы от плода, взяла грех на душу, да только не дано человеку предвидеть, кем станет его дитя, когда повзрослеет.
Не сразу Темнозрачный собрал своих детей около себя, делать ему больше нечего, как с молокососами нянчиться. Однако, случайно встречая свое дитя, всегда узнавал.
Случалось, брел он куда-нибудь чинно - и вдруг внезапно накатывало на него предчувствие. И еще издали замечал он ребенка, самого обычного с виду, возившегося со своими игрушками в придорожной пыли, возле крыльца. Малыш тоже ощущал свою, пока еще ему непонятную, нерушимую связь с незнакомцем, и замирал при его приближении. Как маленький звереныш, учуявший запах крупного хищника, настораживался, вытягивал тонкую шейку, раздувал трепетно ноздри, озирался по сторонам, сверкая глазенками. Напрочь забывая о своей бесхитростной игре, он с лицом не по-детски серьезным, рассматривал важного прохожего. А когда взгляды встречались, глаза ребенка наполнялись чернотой. Если бы Темнозрачный знал, что такое отцовская гордость, то непременно испытал бы подобное чувство - в детишках таилась огромная колдовская мощь. Но пока они, в виду своей беспомощности, нуждались в материнской заботе, призывать их было рано.
Детишки росли. Их присутствие в доме становилось невыносимым - столько хлопот они доставляли родичам, которые еще надеялись, что это пройдет. Маленьких злыденышей постоянно охватывали беспричинные приступы ярости, и, не зная на что направить свое буйство, сначала они ломали игрушки; потом стали истязать домашних животных и творить исподтишка всякие подлости, досаждая родственникам и соседям. Они издевались над своими сверстниками, и с ними никто не желал дружить. Соседи их сторонились, поплевывая через левое плечо. Уже с малых лет они превращались в изгоев. Их не любили даже собственные матери.
