Кромешники о державе знали - не всё, конечно, а только то, что им положено знать - и каждый из них по мере сил и возможностей занимался ее поиском. Ведь за любые сведения об этой вещи хозяин обещал озолотить. И вот два его слуги, из тех, что обретались на постоялом дворе, пленили одного старого веля, прибывшего в Небесные Врата издалека. Тот стал расспрашивать одного из них о дороге во Дворец судей. Лиходеи, рассудив, что старик явился к судьям неспроста, а не иначе, как по важному делу, а у велей сейчас не было важнее дела, чем борьба с кромешниками, недолго думая, оглушили старика и запрятали в подвал. Было тому велю лет двести пятьдесят, не меньше, а может и все триста - уж очень древним он казался на вид. Иссох весь, да видать, от жизни устал, иначе бы лихие люди с ним не справились.
Темнозрачный же узнал о том только на следующий день. К его приходу лиходеям так и не удалось вытянуть из своего пленника ни слова. Стойкий попался дедок, мужественно сносил пытки, не молил о пощаде. Ничего на него не действовало - ни угрозы, ни жесточайшие истязания. Молчал, стиснув зубы, пока последние не выкрошили. Уж не осталось на нем одного живого места, но он так и не выдал, зачем пришел в Небесные Врата, какую весть принес судьям, и что ведает про державу. Вообще ничего не сказал!
Метался Темнозрачный по подвалу, от стены к стене, порыкивал, как голодный зверь. Ведь сам-то он не мог благородному вред причинить, потому и бесился. Была бы его воля - разорвал бы старика на части, но тайну выпытал. Его участие ограничивалось тем, что он давал распоряжения своим слугам: что да как сделать, дабы усилить мучения. А те и рады стараться.
Перестарались. Силу свою дурную не рассчитали - надломился житоч в старике.
- Погоди, вель. Не умирай! Скажи что-нибудь, - зарычал Темнозрачный. - Ну, не молчи! Ты ведь знаешь, кто я?
Старый вель знал. Он сразу догадался, кто его мучитель, но заговорил лишь перед самой смертью. Не потому, что испугался. Заговорил, потому что понял, что вот-вот умрет. В тишине послышался его усталый, надтреснутый голос:
- Что, Злыда, опять не выходит по-твоему?
- Не понял, вы чё знакомы? - удивился кромешник.
- Заткнись! - рявкнул Темнозрачный, и тот испуганно шарахнулся в сторону, потому как проступили на лице господина ужасные, звероподобные черты.
- Говори, вель! - Он подошел к старику чуть ближе. Подставил ухо, чтобы лучше слышать.
- Не найдешь ты Ключ. Гривата… и мертвый, перехитрил тебя… разделил на части… разбросал по всей земле. - Старый вель говорил, не открывая рта, как чревовещатель, только кадык подпрыгивал.
- Ключ? Так вот в чем дело! Гривата назвал мою державу “ключом“… И разделил на части, говоришь?
- Тебе, заклятому… никогда не собрать их воедино. Теперь-то уж… точно… прикончат тебя на веки вечные…
- Еще неизвестно, кто кого, - презрительно фыркнул Темнозрачный. - Только тебе, старая образина, уж не увидать, что будет!
- Не беда… переживу… - раскрыв беззубый рот, старый вель беззвучно засмеялся. Что-то булькало у него внутри, но наружу вылетали только натужные хрипы и капли крови. Сколько ненависти и презрения крылось в этом болезненном смехе! Да уцелевший глаз сверкал в щелке между опухшими веками.
- Ах, ты… Да как ты смеешь? Ты же сейчас сдохнешь!
- Ахал бы дядя… на себя глядя. Поцелуй меня… - Голос веля становился все слабее, голова поникла. Последнее, что, удалось расслышать Темнозрачному, было:
-…в сра… и сдох… от чер… зло…
- Вот я тебя… - Темнозрачный замахнулся, но ударить не осмелился. Так и замер с поднятой рукой.
А коварный старик, воспользовавшись его замешательством, вскинул голову и плюнул. Потратив последние силы, он обмяк, безвольно повис на веревках.
Ощутив жжение в груди, Темнозрачный отскочил назад и полой плаща, стал вытирать с одежды кровавую слюну. Хорошо еще, что плевок был слабым и попал в грудь, а не в лицо. Так и без глаза можно остаться! Знал старик, что делал. Сохранил ясный разум, не сломили пытки его дух. До последнего вздоха мыслил не о смерти, которая, поди, уже давно его заждалась, а как бы нанести урон заклятому врагу.
Рассвирепел Темнозрачный. Закипела, заклокотала в нем лютая злоба и стала подниматься из его бездонных черных недр душной волной. Еще ни разу, со времени своего возвращения на землю, он не был так зол. Да как посмел этот дряхлый и беспомощный старик насмехаться над ним, Владыкой земли! Даже сама его смерть стала насмешкой. О, если б только было можно вернуть великану жизнь… Он снова замучил бы его, все жилы из него повытягивал, но добился бы правды!
