Темнозрачного, следовавшего за хранителем как привязанный, при вступлении на освященную землю обуял дикий страх. Нутро начало раскаляться. От велева духа защипали глаза, и слезы ручьями потекли по щекам.
- Эк ты растрогался, Скосырь Горемыкыч, - с сочувствием заметил Годяй Самыч. - Сразу видно, настоящий ценитель древних знаний. Очень уважаю таких…
- Открывай! - рявкнул Скосырь-Злыдень, пританцовывая на месте. Он еле сдерживался, чтобы не вышибить дух из книговеда, ак долго тот перебирал ключи.
- Я этими ключами пользуюсь первый раз, - пытался оправдаться Годяй Самыч. - Не поверишь, с тех пор, как хозяйство принял, все как-то руки не доходили… все не до того было. А знаешь, в прежние времена существовал какой-то обычай странный, связанный с сим поведанием.
Темнозрачный занес руку, что разбить стекло, и тут щелкнул замок. Пока хранитель кряхтя опускал стеклянный колпак на пол, он осторожно дотронулся до запылившейся крышки ларца. И ощущение ему очень не понравилось. На вещицу было наложено сильное - очень сильное, просто убийственное - заклятье. Темнозрачный вскинул голову, чтобы проверить страшную догадку, но не обнаружил под потолком ничего, кроме паутины. Тем не менее, он покинул нишу.
“Что ж, посмотрим, как волшебство подействует на старикашку“, - подумал он, покидая нишу.
- Тот обычай все называли велевой причудой, - простодушно поделился воспоминаниями Годяй Самыч, ковыряя ключиком в скважине на стенке ларца. - Теперь-то уж его никто не помнит… А раньше, говорят, строго соблюдали. Ну, вот, пожалуйста, - радостно сообщил он, открывая крышку. - Чехол прекрасно сохранился, неправда ли?
Хранитель бережно достал со дна ларца чуть покоробившийся кожух. Темнозрачный сосредоточился и сжался, изготовившись выдержать удар. Обрушится ли потолок, или молнии ударят из пола, или из стен выскочат великаны? Но ничего не произошло. Ничего! Хранитель остался жив. Какое ж заклинание наложил на рукопись коварный Гривата? Темнозрачный удивленно посмотрел на кожух, в котором хранилась рукопись, и увидел на задубевшей поверхности оттиск Т-образного креста с петлей. Неужели опять обман? Забыв об осторожности, он выхватил кожух из рук книговеда. И тут же, взвыв как ошпаренный, отшвырнул. От боли у него на лбу чуть третий глаз не вылез. Кровью, что ли, своей Гривата пропитал его?
Годяй Самыч с перепуга ловко поймал кожух. Однако, решив, что в сей вещи кроется угроза и для него тоже, кинул ее обратно. Темнозрачный ловко увернулся, и чехол со стуком ударился о стену. Крышка отскочила в сторону, и показались два валка, на которых была свернута полоса пергамента.
- Что с тобой, уважаемый Скосырь? - запинаясь, спросил Годяй Самыч. Испугано выпучив глаза, он смотрел на гостя, который, подергиваясь, болезненно морщился.
- Свиток волшебный…
- Ах, вот оно в чем дело! - воскликнул книговед с облегчением. - Ты подумал, что Мудрый Велигрив заколдовал свою рукопись?
- Ничего я не думал! Я это знаю, - зарычал Темнозрачный.
- О, я прекрасно понимаю тебя, дорогой Скосырь. Велигрив, основатель нашего книгохранилища, был великим волшебником… Но если бы он заколдовал свое писание, то я что-нибудь почувствовал бы… наверное. Что-то случилось бы… А тут даже дым не пошел, только пыль одна. Нет причины для беспокойства.
- Теперь - нет, - мрачно согласился гость.
Он понял, как работала ловушка, устроенная для него Гриватой. Способ действия как в мышеловке был прост до обидного и убийственен. А рукопись служила приманкой. Его спасло то, что глупый хранитель собственноручно извлек кожух с писанием, чем нарушил волшебную связь предметов. Ведь тот что-то говорил о древнем обычае, “велевой причуде“, который строго соблюдался. Забавно, один единственный раз за многие века обычай не был соблюден, и это удивительным образом спасло именно того, ради кого все затевалось. Гривату, как ни раз бывало, подвело человеколюбие.
Темнозрачный воспринял это как знак. Знак снизу.
Схватив рукопись, он выскочил из башни и, подбрасывая обжигающий руки свиток, направился к столу возле окна.
Годяй Самыч едва не задохнулся от возмущения, увидев, как небрежно гость обращается с бесценным творением достославного Велигрива.
- Что ты делаешь! Ты же повредишь его! - испуганным тихим голосом произнес главный хранитель.
Раскатав пергамент на столе, Темнозрачный пробежал глазами по ровным строкам древнего велева письма. Проворчал что-то, вскинул вопрошающий взгляд на стоявшего рядом и недовольно кудахтающего старика, и снова углубился в изучение рукописи. Годяй Самыч, почуяв, что дело неладно, затих. С тревогой и любопытством он следил за тем, как наглый лекарь водит пальцем по строкам, прочерчивая длинным ногтем борозду на тонком пергаменте.
Темнозрачный нахмурился. Он не понял ни одного слова из написанного.
- Что за чушь! - Он толкнул валок, чтобы взглянуть на продолжение.
