По другую сторону границы, отделявшей мир живых от мира мертвых, Темнозрачный утратил человеческий облик, начал меняться, и к середине спуска став тем, кем он был на самом деле - великим и ужасным порождением Мрака. Правда, в одежде обывателя вид у него был смешной и пугающий - как у всякого безобразия, пытающегося втиснуться в рамки приличия - одежка затрещала по швам. Опустившись на четвереньки и продрав третий глаз, он очень осторожно, ощупывая каждую ступеньку, двигался вниз. Запах веля ощутимо щекотал его чувствительный нос, чем глубже, тем сильнее. Стучали зубы, предательски тряслись поджилки, сжимались и холодели потроха. “Бежать отсюда, скорей!“ - нашептывал древний страх. Но упрямая решимость гнала его вперед. Будто плетью подстегивала.
“Мне ли, бессмертному воплощенному божеству, бояться какого-то сына дея, к тому же дохлого“.
Лестница закончилась. Оказавшись перед заложенным кирпичами входом в гробницу, Темнозрачный пошарил лапами перед собой, проверяя пространство впереди и стены вокруг на предмет заклятья. Убедившись, что ему ничто не угрожает, он просочился сквозь кладку в небольшой зал с куполообразным сводом.
Хранилище праха Велигрива…
Здесь пахло сыростью и тленом, но сильнее всего великаном. Посетовав на вредность воздуха, Темнозрачный затаил дыхание и осмотрелся. Подземелье освещали два стеклянных шара, размером с голову ребенка, на изящных треногах, стоявших по обе стороны гроба. С высокого потолка свисали сосульки сталактитов; стены покрывали живописные разводы плесени; лохмотья паутины гирляндами тянулись из угла в угол. В самом центре зала, на постаменте стоял большой каменный гроб без украшений и прочих излишеств, и лишь скромная надпись на крышке, покрытая толстым слоем пыли, напоминала, что здесь покоится Велигрив.
Первым делом Темнозрачный обнюхал светильники, излучавшие ровное, белое приглушенное сияние и осмотрел треноги, пытаясь оценить, какую опасность они могут представлять. Только для него, пожалуй, они и могут быть опасными… И тупому ясно, что светящие шары - волшебство. Тот же, кто немного разбирается в подобных делах, сказал бы, что это - настоящее волшебство, а не какое-нибудь любительское заговороплетение. А тот, кто разбирается еще лучше, прислушавшись к стройным голосам духов стихий, понял бы, что к этому чуду приложил руку не один волшебник, а несколько искусных чародеев. Но Темнозрачному - возможно, единственному в серединной части земли - была известна природа загадочного света.
- Шевьи… змеюки подлючие, - прошипел он. - Только вас здесь не хватало. Охраняете покой Гриваты… Но почему? Как же вы на такое решились? Что он для вас сделал? Зачем вы отдали свои души в посмертное услужение велю? В чем подвох? - Он осторожно протянул лапу к воображаемой линии между двумя шарами, чтобы проверить, существует ли между ними магическая связь. - Расставили мне ловушку? Вы меня ждете, да? Меня? Или нет?
Не найдя объяснения выходящему из ряда вон поступку шевий, он повернулся к каменному гробу. Зачем для двух горсток пепла сделали такой огромный ящик? Или внутри не пепел? Неужели смердящие останки веля не сожгли, а погребли по-человечески?
Мысль, возникшая в голове на миг, утекла, потому что окружающая обстановка не располагала к размышлениям над всякими странностями.
- Так, а там у нас что? - Темнозрачный в обход постамента направился к узкому, каменному карнизу, на котором стояли кувшины и плошки, затянутые серой паутиной - нехитрая утварь, призванная служить умершему в загробном мире. - Дары мертвецу?
Казалось, что посуда накрыта невесомой, полупрозрачной материей. Прорвав липкий покров, Темнозрачный запустил лапу в глиняную плошку и, поворошив зерно, смахнул ее на пол. Черепки разлетелись в разные стороны. Размазав ногой липкое месиво по полу и убедившись, что среди гнилых зерен нет ничего, даже отдаленно напоминавшего державу, он продолжил чинить разор. Сбросил на пол кувшин с протухшей жидкостью, потом кувшин с прокисшим вином. Затем последовали горшочки с медом и черным, смоляным бальзамом. Последней была разбита фляга с густым благовонным маслом, которое быстро улетучилось. Уже скоро зал заполнил тяжелый, сладковатый, цветочный аромат, заглушивший остальные запахи.
Велево присутствие продолжало напоминать о себе болезненным ознобом, но это скорее взбадривало, чем пугало. К тому же ничего страшного не происходило. Темнозрачный обошел зал, внимательно разглядывая стены и особенно углы, но среди пыли и паутины не обнаружил ничего, кроме дохлых насекомых - никаких потайных ниш, схронов.
Оставался только гроб.
Бочком приблизившись к каменному ящику, обнюхав и осмотрев его со всех сторон, он взялся за плиту и, поднатужившись, сдвинул. Под тяжестью собственного веса крышка с грохотом рухнула на пол и разломилась на две части. Зажав ноздри пальцами, он заглянул внутрь, полагая, что увидит всего лишь сосуд с пеплом. Ан нет! На дне саркофага преспокойненько лежал Гривата, чинно сложив на груди руки.
