Но и в следующих столбцах, как и в предыдущих, буквицы и знаки не складывались в слова и понятия, а если и читались, то получалась какая-то чепуха. Свиток содержал бессмысленный набор знаков! Темнозрачный зарычал и со всей силы ударил по столу. Валок покатился, высвобождая пергаментную полосу, испещренную витиеватыми значками. Потрясенный происходящим хранитель книжных знаний заворожено смотрел, как вращается, сбрасывая витки тонкой, исписанной кожи, деревянная катушка и даже не додумался подхватить ее, только ахнул, когда та, перевалив через край, повисла, чуть-чуть не достав пола.
Темнозрачный недобро захохотал. Рукопись под названием “Путь Ключа“ оказалась пустышкой! А по цвету и запаху, как настоящая… Даже главный хранитель был убежден, что свиток содержит некое поведание. Скорее всего, этот пучеглазый в него не заглядывал, довольствуясь тем, что сей труд является наследством Велигрива. А если кто-то до него задавался целью перевести рукопись, то, обнаружив очевидную бессмысленность текста, сворачивал свиток и возвращал на место. Естественно, он скрывал от собратьев по цеху, что хотел проникнуть в тайну основателя хранилища, и критиковать веля-волшебника и в мыслях не держал. Разве можно сомневаться в важности труда Велигрива! Ведь известно, что мудрый вель не совершал бессмысленных поступков, любое его деяние - священно и непререкаемо. Общепризнанные заслуги Велигрива перед людьми были настолько велики, что никому и в голову не приходило, что достославный вель мог шутки шутить.
О, как же люди заблуждались на сей счет!
Да что там люди! Сам Темнозрачный обманулся. Ай да, Гривата, старый лис! Это ж надо было такой подлог устроить. Спрашивается: для чего? Все для того, чтобы заманить Темнозрачного в ловушку. Кому, как не Гривате, было знать, что тот вернется.
- Он там, в Прошлом, что, хотел вовсе лишить меня надежды? - спросил Темнозрачный сам себя и тут встретился взглядом с перепуганным, побледневшим главным хранителем, замершем в дверном проеме.
Годяй Самыч, совершенно не понимая, о чем речь, пожал плечами и попятился назад. Хотел было Темнозрачный его убить, но передумал. Во-первых, их видели вместе, сразу укажут на него. Во-вторых, Скосыря объявят в розыск, и тогда с личиной лекаря придется расстаться. В-третьих, на место этого хранителя назначат другого, который может оказаться не таким глупым и услужливым.
Надо навести морок на старика, чтобы он забыл о том, что произошло, о встрече с ним, о рукописи…
- Уважаемый Годяй, все хорошо, - ласковейшим голосом произнес он, приближаясь. Пустив в ход свое умение обаятеля, он смотрел прямо в глаза хранителю. - Ничего страшного не случилось.
- Ничего страшного… - заворожено повторил Годяй.
- Мы не нарушали запретов и законов. Ты убери писание на место и все замки закрой. Сделай, как было до нас. И забудь, что видел меня сегодня, что приходил сюда вместе со мной. Ты выполнишь все, что я тебе приказал?
- Да… Я все выполню, - слабым голосом пообещал тот.
- Ну, тогда живи, старик.
Темнозрачный удалился, оставив Годяя Самыча в полной растерянности.
Вернувшись в лавку, Темнозрачный заперся в комнатушке наверху. Ученики, чувствуя его настроение как свое собственное, не смели его беспокоить. Самостоятельно управляясь в торговом зале и подсобке, они вели себя тихо, как мышки. Передвигаясь совершенно бесшумно, они настороженно прислушивались к происходящему на втором этаже, замирали и втягивали голову в плечи, когда Владыка начинал метаться и крушить все, что попадалось ему на пути.
Чаяния обрести книгу, которая облегчила бы поиски державы, себя не оправдали. Ему следовало предвидеть нечто подобное! Ладно глупые люди верили в непогрешимость Гриваты, но он-то почему повлекся на обман? Как последний дурак поверил! Чуть не угодил в ловушку… Ему повезло, что люди - из-за срока давности - забыли, как она захлопывается.
Велигрив разделил державу, чтобы ее было трудно собрать. Оно понятно. Но зачем составлять подробное указание, где найти части держи? Ведь это противоречит здравому смыслу!
Темнозрачный снова озаботился извечным, земным вопросом: что делать? Как выявить хранителей частей державы?
Он остановился возле окна, выходившего на площадь Лестницы, и с ненавистью уставился на привычные виды. Напротив его лавки, по другую сторону площади, возвышалось огромное здание книгохранилища, правее, по соседству, стоял дворец Судей, а между ними - белокаменная усыпальница их основателя. На мраморных плитах, украшавших внешнюю стену, были увековечены подвиги веля, которые тот не совершал. Свод, поднятый высоко над землей, с углов поддерживали четыре печальные, мраморные женщины - плечистые, с ручищами кулачных борцов и грудью, не знавшей материнства. Они олицетворяли собой Веру, Надежду, Любовь и Мудрость. Скорбные, обманутые жены всего человечества… Под сводом в центре стоял сам каменный Велигрив, не похожий на себя настоящего. Простоволосый, с длинной бородой, в одеждах до пола, в опущенной руке он держал меч, а в другой, протянутой вперед - свиток.
