Прямо-таки образчик просвещенного воина или… добра, которое с кулаками!
Вид усыпальницы - помпезный и весь такой символичный - вызывал у Темнозрачного то ненависть, то насмешку, попеременно. На досуге он частенько наведывался на могилу врага, чтобы позлорадствовать. Ничего похожего на то, что случилось с ним в первый день, не повторялось. Не значило ли это, что силы могущественного веля иссякли, и его бестелесный дух более не способен нанести урон? Словно услышав мысли Темнозрачного, Велигрив напомнил о себе. Усыпальница занялась сиянием голубым, изваяние Велигрива зашевелилось, стало знаки какие-то подавать, похоже, означавшие что-то непристойное. Откуда-то издалека донесся голос умирающего, высокородного старика-тайноведа: “Что, Злыда, опять не выходит по-твоему?“ Ерничал вель, насмешничал…
- Ой-ой-ой! Как смешно. - Скорчив свирепую гримасу, Темнозрачный погрозил изваянию. - Нету тебя на свете. Так что - заткнись!
Сияние, ненадолго охватившее усыпальницу, исчезло. Люди на площади не заметили маленького чуда, как шли, так и продолжали идти по своим делам.
- Постой-постой, а что за свиток у тебя в руке? - спохватился Темнозрачный.
Впервые он задумался над тем, что держит Велигрив. Понятно, что это не список всех падших женщин Небесных Врат, как утверждали местные острословы. Возможно, ваятель изобразил тот самый труд под названием “Путь Ключа Жизни“? Ведь Гривата точно знал, что рано или поздно Темнозрачный снова объявится на земле, поэтому должен был оставить наследникам руководство к действию.
За тяжкими раздумьями, Темнозрачный не заметил, как наступил вечер. Он даже не услышал, как стражи протрубили в рог, напоминая горожанам, что пора возвращаться в свои жилища. Приближалась полуслепая ночь, когда одна из лун была не полной, а другая только народилась. Самое время для чудовищ. И уже в эти часы некоторые оборотни выбирались из подвалов, пещер за городом, выходили из окрестных лесов. С неудержимой силой их тянуло их на простор, на свежий воздух - и ничего тут не поделаешь! Но это не означало, что чудовища оживали только в новолуние. Отнюдь! Также ошибочно было думать, что чудовища боятся света дня. Уже скоро люди поймут, что заблуждались на этот счет. За прошедшие годы стражи, поднакопили опыт и изобрели много разных способов охоты на чудовищ. Хотя оборотни тоже многому научились…
Темнозрачный посмотрел на небо. Как сотни лет назад, по черному бархату небосвода, пробитому сиянием звезд, медленно скользила половинка малой луны, похожая на надкушенную ртутную лепешку, прозванная Рыбой, а чуть ниже полз тоненький дымящийся серп большой луны. Это был Заяц. Заяц, начиная восход позже Рыбы, за ночь обгонял свою спутницу и первым опускался за край земли. В слабом свете лун белокаменная усыпальница Велигрива сверкала, вспыхивая розовыми и голубыми искрами. Памятник веля в тени свода дразнил, протягивая свиток.
- А почему бы нет? Очень часто бывает так, что не замечаешь того, что находится перед самым носом или лежит на видном месте, - вслух подумал он. - Пусть говорят, что все нажитое с собой в могилу не унесешь. Конечно, нет! Да и наследники этого не допустят. Но если в склепе достаточно места, то кое-что под землю забрать можно.
Прежде он не решился бы войти в гробницу своего заклятого врага, но теперь, не встретив ни разу за время пришествия достойный отпор и набравшись достаточно наглости, был готов рискнуть. Ведь, если даже он не найдет в усыпальнице часть своей державы, он должен убедиться, что ее там нет.
Такое наиважнейшее дело не терпело отлагательства!
Спустившись вниз в торговый зал, Темнозрачный пинком разбудил спавшего под прилавком Тишеня и сообщил ему о своем решении. Он должен был кому-то рассказать об этом, так увлекла его идея. Какой другой человек, грубо разбуженный глубокой ночью, пожелал бы ему много всего всякого и разного, но Тишка лишь пожал плечами и проворчал что-то вроде: “Береги себя, хозяин“. Охваченный нетерпением, Темнозрачный не расслышал слов слуги. Его мысли были уже далеко, почти у самой цели. И вообще, он не нуждался в напутствиях! Закутавшись в плащ, он бесшумно исчез. В мгновение ока он перенесся через открытое пространство к велевой усыпальнице и замер.
Шел второй час по полуночи. Однобокие луны медленно скатывались с пика по невидимой дуге к краю земли. На площади царила мертвая тишина. Откуда-то издалека доносились крики стражей, гонявшихся по пустынным улицам за оборотнем. Темнозрачный тенью скользнул к замурованному входу в гробницу и, просочившись сквозь каменную кладку, оказался в кромешной темноте. С узкой площадки круто вниз уходили каменные ступени. Лестница вела в глубины Главы-холма.
