– Да вот, бабушка, пряжу я в речке полоскала, она и утонула. Теперь хожу ищу, – отвечает ей с поклоном девушка.
– Пряжа твоя у меня, – говорит старуха, – но я её так сразу не отдам, ты сначала на меня поработай. Наколи дров, баню истопи, а там посмотрим.
Девушка всё так и сделала. Принесла Йома лукошко, а в лукошке лягушки, ящерицы и кусачие жуки-плавунцы.
– Это мои детки, – говорит. – Выпари их в бане, и чтобы они довольны остались.
Как ни боязно было девушке к ним прикасаться, всё же каждого она и вымыла, и выпарила, так что ни лапки, ни хвосты не пострадали. Йома осталась довольна и принесла ей на выбор два лукошка, красное и голубое.
Девушка взяла голубое, как корова велела. Йома и говорит:
– Откроешь его на лугу, когда из воды выйдешь, там и заберёшь свою пряжу.
Вынырнула девушка из воды, вышла на зелёный луг и открыла лукошко. В лукошке-то она ничего не обнаружила, зато на лугу вдруг появилась большая, справная изба. Вошла она в избу, а там всё обихожено, всё для жизни приготовлено, а на столе – лукошко с её пряжей. Так ей в избе понравилось, что она в ней прежде одну ночку переночевала и только потом отнесла пряжу мачехе. Делать ей в отцовском доме было больше нечего. Дала она согласие парню, которого любила, сыграли они свадьбу и стали жить в новой избе, счастья наживать.
– С какой стати чумазой дурёхе счастье привалило?! – злобилась мачеха. – Она того не заслужила, а моя дочь заслужила!
Послала она свою дочь полоскать в речке пряжу. Но той не захотелось руки в студёную воду окунать, она её сразу в воду бросила. Пришла домой и говорит:
– Пряжу я нечаянно в речке утопила!
– Ах ты моя милая, ах ты моя хорошая! – отвечает мать. – Придётся тебе нырнуть за ней.
Та нырнула в речку и увидела себя на зелёном лугу, возле табуна длинногривых лошадей.
Подошла к ней кобылица:
– Расчеши мне гриву своим гребнем.
– Ещё чего! – отвечает девушка. – Я к старухе Йоме тороплюсь, за приданым!
Побежала она по тропинке, повстречала корову.
– Подои меня! – попросила корова.
– Ещё чего! Я и доить не умею, не моя это забота! – И побежала дальше.
Видит – сметанный ручей течёт. «Сметанкой угоститься – это по мне!» – подумала она. Встала на четвереньки и давай пить, пока не насытилась. Дальше ей медовый ручей повстречался. «Жалко, что я столько сметаны съела! Ну ничего, всё-таки угощусь!» – подумала она, встала на четвереньки и давай пить. Мёд душистый, ароматный, да только много в неё уже не влезло. Пошла она дальше. Видит, избушка вертится из стороны в сторону. Догадалась она, что это избушка старухи Йомы. Стала её руками останавливать, но ничего не вышло. В конце концов избушка сама остановилась, и из неё вышла старуха Йома.
– Зачем пожаловала? – спрашивает.
– За приданым, – отвечает мачехина дочка.
– Быстрая какая! – говорит Йома. – Ничего не сделала, а ей уже приданое подавай. Иди-ка поработай. Дров наколи, баню истопи.
Стала девушка дрова колоть, да не очень-то у неё получилось. Пыжилась-пыжилась, кое-как управилась, только дров получилось совсем немного. А потому и баню она плохо истопила, и вода еле тёплая была. Принесла ей старуха лукошко с живностью. Мачехина дочка побрезговала к ней прикасаться. Лягушек, ящериц и кусачих жуков-плавунцов она просто банным веником отстегала. Вынесла ей старуха красное лукошко. Девушка его схватила и даже спасибо не сказала – так домой торопилась.
Мать обрадовалась:
– Ты моя хорошая! Ты моя пригожая! Вот теперь мы заживём!
Открыли они лукошко, а из него языки пламени вырвались. Мачеха с дочкой и охнуть не успели, как изба дотла и сгорела.
У самого моря жили-были два брата, богатый и бедный, и они меж собой не ладили. Бедный еле концы с концами сводил, но ему и в голову не приходило у брата помощи просить. Однако как-то остался он без хлеба. Испечь не мог – муки не было, и купить не мог – не было у бедняка ни гроша. Три дня только воду пил, но невмоготу стало, живот от голода свело. Пошёл он к богатому брату, краюху хлеба просить. Тот как раз на крыльце стоял, когда брат открыл калитку и зашёл во двор. Быстренько сбегал в сени, достал заплесневелый свиной окорок, который выбросить было жалко. Даже слушать не стал, зачем брат пришёл, протянул ему окорок и велел в пекло[39] убираться.
– Продашь там окорок – деньгами разживёшься! – говорит.
Вздохнул бедняк, поблагодарил брата и отправился пекло искать. По дороге повстречал он старика с длинной седой бородой.
– Что это ты пригорюнился? – спрашивает старик.
Бедняк рассказал, что брат послал его в пекло окорок продавать, а он дороги не знает.
– Не о чем тут горевать! – сказал старик. – Вон по той тропинке иди, всё прямо и прямо, так и дойдёшь до самого пекла. Только денег за окорок не бери, попроси меленку, что в углу у них завалялась.
Обрадовался бедняк, поблагодарил старика и пошёл по тропинке, которую тот ему указал.
Долго ли, коротко ли, наконец дошёл он до гигантских ворот, что в пекло вели. Только дальше хода не было – ворота запертыми оказались. Постучался он. На стук вышел, позёвывая, молодой чёрт.
