Я и забыла, что мироздание любит надо мной шутить, но не проходит и десяти секунд, как замечаю идущих к нам Клэя с Майей, а за ними толпу нетерпеливых будущих футболистов. А может, мироздание не виновато и я просто все время забываю, что приехала присматривать за детьми, а не пялиться на аппетитные бедра Расса в шортах.
Как бы то ни было, не их взгляда со стороны я ждала.
Обучение проходит как по нотам, а процент вероятности флирта понижается всякий раз, когда я об этом думаю. К вечеру я пережила еще один раунд хаоса в столовой, танцы и проверку, все ли улеглись в постели. День закончился, и я совершено вымоталась, что значительно снижает шансы набедокурить. Эмилия легла еще час назад, а я уже двадцать минут пытаюсь собраться с силами и встать с очень удобного кресла перед костром.
Лосось дремлет у меня на груди, тепло костра согревает нас обоих, и есть вероятность, что я усну прямо здесь. Глаза уже закрываются, и я силюсь держать их открытыми, зная, что, если провалюсь в сон здесь, кто-нибудь непременно разрисует мне лицо.
– Ты спишь?
Открыв один глаз, вижу стоящего рядом Расса. Он выглядит так же свежо, каким был утром.
– Да, уходи.
Он хихикает. Меня раздражает, как великолепно этот парень все время выглядит. При этом мало спит и усердно работает весь день, и тем не менее вот он – с ясными глазами и полный энергии.
– Идем, я провожу тебя в твой домик. Нельзя здесь спать. Ксандер сказал, что, если ты тут уснешь, он нарисует член у тебя на лице.
– Нельзя тревожить щенка! – Я показываю на свою пушистую грелку для живота. – Мне кажется, он за неделю стал вдвое тяжелее, так что я не смогу убрать его, даже если постараюсь.
– Ксандер дрессирует его с помощью бекона из индейки. Я его заберу, идем.
– А нас обоих не можешь поднять? Я сплю.
Я стараюсь сдержать дрожь, когда его руки касаются моего живота. Расс поднимает золотистого ретривера и прижимает к груди, как ребенка. Мне не удается скрыть дрожь, но он вежливо делает вид, что не замечает.
– У тебя есть ноги, и твое брюхо не набито беконом.
Расс протягивает мне руку и осторожно помогает встать.
– Ты откуда знаешь? Ничем не подкрепленное предположение.
– Рори, ты же вегетарианка, – смеется он. – Если ты учишься трюкам, поощряя себя беконом, у нас проблемы посерьезнее, чем потенциальный рисунок члена на твоем лице.
Он так легко это произносит. Я много чего могу сказать в ответ, но прикусываю язык. Расс качает головой и уводит меня от костра к моему домику.
– Лучше ничего не говори.
– Все хорошо. Ты ясно дал понять, кто твой любимчик. У Лосося тоже есть ноги, то есть лапы, ну да ладно. Просто знай: если мне удастся подружиться с настоящим бурым медведем, ты точно так же отойдешь на второй план, – говорю я, щелкая пальцами.
– Я… – начинает он и замолкает.
Мы идем дальше, и я не могу определить выражение его лица. Мой пристальный взгляд приводит его в чувство, и он смеется, но как-то натянуто.
– Наверное, я могу справиться с тем, что ты отодвинешь меня на задний план, но в Калифорнии нет бурых медведей. С тех пор, как я прочитал брошюру, так и не могу понять, как они попали в компанию к ежам, лисам и енотам.
– О2рла назвала возрастные группы по животным, когда приняла дело от отца. Она решила, что так будет прикольнее, и предоставила выбор Дженне, когда той было лет пять или шесть. Всю историю я не помню, но да, маленькая Дженна явно не знала про медведей.
– Дженна тоже приезжала сюда в детстве? – Расс гладит щенка по спинке. – Круто, что она теперь здесь работает.
– Дженна – дочь Орлы, ты разве не знал? Прости, я думала, все знают.
Выражение его лица опять трудно прочесть – нечто среднее между весельем и унынием.
– Ну конечно, моя начальница – дочь хозяйки.
Наконец мы доходим до моего домика, и мне нужен повод идти дальше и разговаривать. Расс останавливается, а я поднимаюсь на первую ступеньку и тоже стою, не торопясь прощаться.
Расс делает ко мне шаг и понижает голос – видимо, чтобы не разбудить Эмилию, – но теперь, когда я на ступеньке, разница в росте меньше и он оказывается опасно близко.
– Дженна говорит, чтобы мы прекратили таскать щенков, потому что скоро они вырастут, но все равно будут проситься на руки. А еще говорит, что щенки – это не дети, но я ничего не могу поделать.
У меня отвисает челюсть.
– Прости, разве не ты говорил, что не хочешь нарушать правила?
– Это было, скорее, пожелание.
– Это правило, и ты взбунтовался. О боже!
– Я не бунтую, я прос…
– Ты вышел из-под контроля, Каллаган. Так все и начинается. Сначала ты носишь щенков на руках, потом разбиваешь о камни лодку, в которой не должен был находиться, и тебя угрожают выгнать.
Он прищуривается, услышав очень конкретный пример.
– Теоретически, – добавляю я. – В общем, я бы пригласила тебя войти, но в отличие от тебя уважаю начальство, и, наверное, есть какой-то смысл в том, чтобы не затаскивать в домики парней и их животных.
– Кто бы мог подумать, что ты такая примерная девочка.
Я чуть не задохнулась.
– Доброй ночи, Расс. Спасибо, что проводил.
