Я тем временем продолжала каждый вечер слушать «агонью» – детские дискотеки без этой песни не обходились. Теперь старый добрый турецкий «арам-зам-зам-гули-гули» времен детства моего уже двадцатилетнего сына казался усладой для слуха.
Но очередным вечером меня ждал сюрприз – вечер живой музыки. И не просто какой-то, а джаза. Я рано радовалась. Вечер джаза как-то неудачно совпал с праздником Нептуна, в котором музыкант – а он оказался трубачом – играл роль Нептуна. И перепил явно не морской водички. Через пятнадцать минут его исполнения мне хотелось отобрать трубу и засунуть ему, простите, в жопу. Да, так нельзя ни говорить, ни писать, но по-другому я не могу выразить свои чувства. Ну чтобы настолько не попадать в ноты! Ни в одну! В какой-то момент к трубачу присоединился коллега-саксофонист. Он сначала долго протирал тряпочкой мундштук, потом прикладывался губами то так, то эдак, но играть не стал. Если вы не понимали смысла выражения «смертельная тоска» или думали, что понимали, то вот вам подлинный образец. Саксофонист смотрел на публику именно «со смертельной тоской в глазах». А трубач истошно выводил «Стренджерс ин зе найт», напоминая одинокую женщину на танцплощадке, у которой последний бокал вина оказался не просто лишним, а уже четвертым лишним.
Впрочем, трубач в тот вечер нашел свою публику. Пьяный, раскрасневшийся мужик, пытавшийся вести в танце любовницу. Почему любовницу? Она терпела. Жена бы не стала. Мужик выделывал замысловатые па, наступая своей даме на туфли. Он ее пытался кружить, то проходился перед ней в лезгинке, то вдруг изображал русскую народную присядку. Наконец жахнулся на копчик, что было ожидаемо. Застонал. Но отчаянно пытался встать. Женщина с облегчением ушла пить вино и курить. Мужик сидел посреди танцпола и отмахивался от желающих его поднять и увести. Делал жест, мол, все нормально. Хорошо погуляли. Как без сломанного копчика-то? Считай, вечер впустую. Хотя, судя по виду, у него и давление шарахнуло. Наверняка еще и диабет с таким весом.
Любовница мужчины, сильно его младше, допила вино и наконец пошла в администрацию просить вызвать врача. А была бы ровесница, так вошла бы в положение, побеспокоилась, бежала бы в администрацию, а не шла прогулочным шагом. Женщины за сорок – они ведь знают, каково это, когда вдруг скачет давление. И давление, помноженное на алкоголь. Да и таблетки всегда при ней – и от давления, и от изжоги, и валокординчик в обязательном порядке на дне сумки. Мало ли сердце еще прихватит? Зачем взрослым, так сказать, мужчинам нужны непременно молодые? Им с ровесницами лучше будет. И поговорить есть о чем – хочешь, молодость вспоминай, хочешь, анекдоты старые рассказывай. Да и про простатит можно, и про геморрой, и про похмелье, которое не такое, как в двадцать или в тридцать. Женщина-ровесница не просто посочувствует, а со знанием дела тему поддержит. И после не потребует бурного секса на перилах или на пляже с втыкающимися в спину камнями: дойти до номера и спокойно лечь спать. Еще и таблеточку на ночь от бессонницы выпить. И опять же, найдется, о чем на ночь поговорить – ортопедический матрас обсудить и степень жесткости подушки. Нет, лучше иметь две, конечно. Одну мягкую, а вторую пожестче – под шею подложить. И одеяло тонкое – душно в номере. Или уже приливы? Нет, надо давление еще раз измерить, непременно на двух руках. Тонометр всегда с собой, на тумбочке лежит. Без него никуда. Его в чемодан первым укладываешь, как и аптечку.
Вот я зачем-то отправилась на утренние зарядки, организованные для всех желающих взрослых. Захотела прокачать попу, ноги и все, что там еще положено прокачивать. Решила не тащить из Москвы удобный толстый коврик, а купила самый простой и дешевый.
Зарядка проходила на террасе, на пляже. Море чистое, едва плещется. Редкие купающиеся. Рядом группа йогов приветствует солнце. Красота.
Да, если вам еще нет сорока. А после – все резко меняется. Во-первых, уснуть в одиннадцать вечера уже не получается. Организм отвык за много лет. Потому что в двадцать три ноль-ноль у матери начинается третья смена – домыть посуду, собрать разбросанные носки, разложить супружескую кровать. Сделать чучело сурка из каштанов для урока технологии. Намазать хоть что-то под глаза, чтобы утром встать хоть с каким-то подобием лица. Муж выпил антидепрессант, который был прописан в качестве снотворного, и храпит. Он всегда храпит на этом препарате, и еще полдня на него надежды нет. Будет ходить, будто мешком по голове ударенный.
