– Да, это обидно, если не делала, – рассмеялся дядя Паша. – А про память мою… Радуйся, что у тебя не такая. – Он говорил будто о неизлечимой болезни.
– Это НАТО летает? – уточнила одна из обеспокоенных мамочек, показывая на самолет.
– Если НАТО прилетит, нам тут всем … будет, – ответил дядя Паша, показывая на забор с надписью красной краской «Объект особого режима» и строение за ним. Вышка непонятного назначения, на крыше которой медленно вращалось нечто похожее на флюгер. Но устройство реагировало не на дуновения ветра, а на что-то другое. Вышка выглядела бы пугающе, если бы не балкончик, на котором гудел здоровенный вентилятор, и стоявшая там же бельевая сушилка с трогательно развешенными мужскими трусами-семейниками.
– Ой, такие трусы мой дедушка носил, – восхитилась та же заполошная мамочка. – Неужели их кто-то еще носит?
По утрам и вечерам из будки вышки выходил Колян и в огромный, явно военный бинокль наблюдал небо. Хотя по утрам он быстро отвлекался от неба и разглядывал пляж – йогов, точнее йогинь, пловчих, бегуний или девушек, которые решили сделать селфи для «Инстаграма» на рассвете, а не на закате, как все остальные. Налюбовавшись девичьими прелестями в рассветном нежном солнце, Колян удалялся в будку особого режима досыпать. Спал он крепко. На самолетные экзерсисы не реагировал.
– А это противовоздушная оборона? – интересовалась очередная встревоженная дамочка, показывая на флюгер на вышке.
– Ага, она, – хохотал дядя Паша, – пропеллер. Воздух гоняет, а толку нет. Если его Карлсону в жопу вставить, и тот не полетит.
Вдруг весь пансионат преобразился, взбодрился как-то. Даже дядя Паша орал на Славика, чтобы протер шезлонги от песка, прежде чем складывать. И складывал сам, обещая оторвать руки и голову Славику. На территории пансионата появился новый, непривычный звук. Я, выключив утром кондиционер, открыла окно и не сразу поняла, что произошло. Пахло свежескошенной травой. Вдалеке гудела газонокосилка, звук которой после вечерних дискотек и «джазовых» вечеров казался ласкающей слух музыкой.
На завтраке администратор Людмила сверкала таким слоем свежей туши на ресницах, что все бабочки разлетелись, не выдержав конкуренции. Ее молодая помощница Кристина была втиснута в настолько узкие шорты и топик, что стоило переживать за содержание кислорода в ее крови.
– Что-то случилось? – спросила я.
– Ой, даже не знаю, не каркайте под руку, – отмахнулась взволнованно Людмила.
Завтрак был выдан грандиозный – омлет, булочки с маком, нарезка из ветчины и сыра. Масло – не квадратик, а целых два.
– Проверка, что ли? – спросила я.
– Ох, не приведи господь, – отмахнулась посудомойка, утирая рукавом халата слезы.
Тут мне стало очень интересно, но мои расспросы вызывали лишь панику на лицах персонала пансионата. Все молчали, будто в рот воды набрали. Даже дядя Паша вдруг спросил, из какого я «номера номера».
– Дядь Паш, вы чего? Вы же про меня уже знаете то, о чем мой муж не догадывается, – попыталась пошутить я. – Что происходит? Ждете кого-то важного?
– За буйки не заплывать. Флаг желтый, – отрезал дядя Паша.
Флаг он вывесил, кажется, впервые за всю неделю. Во всяком случае, я его точно до того не видела.
Стрижкой газонов все не закончилось, а только началось. Уже днем, возвращаясь с пляжа, я перепутала ворота. Наши были противно-зелеными, цвета зацветшего болота и уже облупленными. А эти вдруг сияли свежей краской цвета сочной зелени. Горничные буквально летали между корпусами, отмыв даже лестницы и балконы. Баба Катя на обед выдала вполне приличный борщ не из отходов, а из свежей свеклы, не пожалев здоровенных кусков мяса на каждую порцию. А на второе – жаркое, которое жевалось и оказалось не просто съедобным, а вкусным.
В это же время в Москве генерал армии Потапов устраивал сюрприз на день рождения внучки Анечки. Ей исполнялось 17 лет. Умница, красавица, на золотую медаль идет. Спортсменка, не комсомолка, но активистка – и в школьной жизни участвует, и детям танцы преподает, чтобы собственную копейку заработать. Самостоятельная. Глаза в пол-лица, в мать, любимую и единственную дочь генерала. Но внучка – вот настоящее счастье. Поначалу он, как все мужики, внука ждал. Но быстро понял – идиот. Анечка любому парню сто очков вперед даст. И на лыжах, и плавает, и на рыбалку может. Так спиннингом владеет, что опытные рыбаки одобрительно кивают. А как подойдет да обнимет, так сердце останавливается от нежности и счастья. Нет, сначала на сто кусков разрывается, и каждый за внучку отдашь, не задумываясь.
