Среди антропологов бытует мнение, что человек осознает самого себя лишь в тот момент, когда видит смерть себе подобного. Валентина Редондо прекрасно знала, как хрупка человеческая жизнь, но в полной мере это осознание снизошло на нее со смертью старшего брата. Он погиб при чрезвычайных, полных драматизма обстоятельствах, и эта смерть навсегда оставила на Валентине свой отпечаток: именно тогда один ее глаз изменил цвет, придав ее взгляду странность и загадочность. В молодости Валентина словно окружила себя стенами и не пускала никого внутрь этой неприступной крепости, но Оливеру удалось смягчить ее характер. Как ни странно, сбросив броню, Валентина почувствовала себя и свободнее, и сильнее. Как это возможно, ведь она стала уязвимей? Теперь она могла легко рассказать, почему у нее разноцветные глаза, откуда эта маниакальная необходимость, чтобы все вокруг было стерильно, расставлено по местам, упорядочено. С Оливером Валентина чувствовала себя в безопасности, но никто не знал, каким трудом она вернула себе способность снова доверять людям, отпускать ситуацию. Это было результатом ее упорной работы над собой. Преображение далось ей нелегко, но зато теперь эта новая Валентина была не такой напряженной и зажатой. Впрочем, требовательность и перфекционизм никуда не делись. И то, как развивалась ситуация с Кинтой-дель-Амо, побудило лейтенанта применить весь свой холодный аналитический ум.
– Ривейро, нельзя исключать ровным счетом ничего, – сказала она сержанту, пока они шагали во дворец. – Парень из библиотеки прав, меня и правда слишком впечатлил этот особняк.
– Серхио? Мы ему не пришлись по душе.
– Не поверишь, но я его понимаю. Он думает, что мы его подозреваем, и, скорее всего, уверен, что все члены их клуба невиновны. Книга Коперника – это, безусловно, зацепка, но притянутая за уши. Нам надо поподробнее узнать, чем жила Пилар Альварес, не было ли у нее с кем ссор. Садовник пока отдельный случай. Клара, конечно, заикнулась про отравление, но сейчас официально это смерть ненасильственная. И я не вижу никого, кому была бы выгодна его кончина. Давай сосредоточимся на Пилар. Кто потенциально заинтересован в ее смерти?
– Тебе не кажется, что во всей истории слишком уж много совпадений? Тем более Пилар сама утверждала, что во дворце творится чертовщина, ни с того ни с сего включается свет, раздаются непонятные звуки. Во время допроса она упомянула, что семьи у нее нет, только кузены в Южной Америке. Сомневаюсь, чтоб у нее был жених. Ты сама видела, она очень религиозна, всего год назад была монахиней. Да и Грин говорил, что она одна в том домике жила.
– А что, если вчера она увидела нечто, чего ей видеть было не положено, и поэтому ее убили? – предположила Валентина. Они почти подошли к воротам. – Позвоню-ка я Камарго, он же ее вчера допрашивал.
Она набрала номер капрала, который взял трубку после второго гудка и подтвердил ее гипотезу:
– Лейтенант, она ни с кем не встречалась и не просила нас никого оповестить о том, что ее задержали. Одинокая была. Но мы, сами понимаете, про то, другое дело разговаривали. Единственное, что она сказала про кинту, – что там поселился дьявол. Цитатами из Библии сыпала. Мне кажется, у нее не все в порядке было с головой.
Валентина напряглась. Она бы чувствовала себя увереннее и спокойнее, если б нарисовался какой-нибудь банальный мотив. Мафия, ревнивый любовник, наркотики… К таким вещам ей было не привыкать. Но сейчас ей нечего было уместить в свои стройные логичные схемы, разве что старинную книгу, но ведь и в существовании раритета они до сих пор не смогли удостовериться.
– Поняла, Камарго, спасибо.
– Минутку, лейтенант! – заторопился капрал, пока она не повесила трубку. – Еще про писателя кое-что.
– Да? Что?
– Оказывается, он в молодости был крутым сёрфером! Я даже нашел про него репортаж в “Вэнити фейр”, они в прошлом году делали материал про самых завидных холостяков Америки. Он даже в чемпионате мира в Хантингтон-Бич участвовал, в Калифорнии. Бросил сёрфинг после травмы.
– Вот это да… А как он травму получил?
– Понятия не имею, но дело было здесь, в Кантабрии.
– Интересно.
– Да. Сёрфинг он вынужден был оставить и пошел учиться бизнесу. Несколько лет проработал в разных семейных фирмах в Лос-Анджелесе. Потом опубликовал роман про сёрферов в Калифорнии, очень успешный. И тут понеслось, он целый цикл об этом выпустил, его книги попадали в списки бестселлеров в США.
– Все романы про сёрферов?
– Как-то так, да, это серия детективов, где основные персонажи из сёрферской тусовки. В Испании его произведения не публиковались, насколько я понял.
– Кто бы мог подумать, мы оказались в фильме Хичкока, – сказала Валентина и поманила Ривейро, чтобы подошел ближе и послушал. – А еще что-нибудь удалось выяснить? Семья, жена…
– Он довольно долго был женат на редакторше, она чуть постарше его, два года назад разошлись. Развод, судя по всему, очень мирный и цивилизованный, если учесть, что им пришлось делить нажитое.
– И это все ты почерпнул из глянцевого журнала?
