Кедде вспыхнул, только сейчас поняв, как облажался со своими откровениями. Такие вещи не говорят в глаза, и для ушей Вилхе они точно не предназначались. Ну да сделанного не воротишь. Если это поможет бывшему другу…
Лучше сгорать от стыда, чем ненавидеть себя за предательство.
— Еще одно слово, Хед, — и я забуду, что у тебя ребра перебиты! — пригрозил Вилхе и сделал вторую попытку подняться. Кедде бросился на помощь, перекинул его руку через свою шею, помогая встать на ноги. Принял на себя его вес и повел к дракону.
Куртку и окровавленную рубаху Вилхе стянул сам, а Кедде пристально смотрел на Ору, больше всего на свете боясь, что она передумает, и мысленно умоляя богинь вразумить подопечную. И они услышали его просьбу.
Раны заживали на глазах. Сначала остановилась кровь, потом появились красные набухшие рубцы. Боль утихала, и силы возвращались к Вилхе. И когда он принялся спешно натягивать одежду, пряча залитое краской лицо, Хедин не удержался от подкола:
— Кайя будет счастлива узнать, каким способом ее жених избежал гибели.
— Только попробуй! — устрашающе шагнул к нему Вилхе. — Брошу здесь медведям на съедение! Они как раз на днях после зимней спячки на промысел выйдут.
— Ты бросишь! — как-то забавно, неверяще согласился Хедин, а Кедде вдруг ощутил в груди пустоту. Ну вот и все, наверное. Он сделал, что мог, хоть немного исправив собственные ошибки. Теперь можно и восвояси отправиться. Вилхе Хедина защитит, покуда Джемма не подоспеет. Ора тоже будет с ними в безопасности. Надо, пожалуй, попрощаться, хотя двум друзьям сейчас явно не до него. Тогда и не стоит…
— Я поищу, что можно под носилки приспособить, — неожиданно развернулся к нему Вилхе. Головы, правда, не поднял, но Кедде и без того замер в ожидании чуда. Не заслужил, не достоин, но как же хотелось… Хоть толику надежды… — А ты постарайся уговорить Ору принять человеческий облик. У меня в мешке одежда есть на случай необходимости. Надо их с Хедином до ближайшей деревушки дотащить, а дракона, боюсь, мы с тобой не потянем.
Кедде выдохнул, кивнул, не зная, что делать с забравшейся в грудь радостью. Пусть кретин, но если парни... Если они не возненавидели его так, что готовы жизнями своими рискнуть, лишь бы с ним не связываться...
Может быть...
Кедде подхватил дорожный мешок и рванул к Оре.
Кеоле казалось, что она близка к безумию. Все сроки вышли, а синий дракон над приармелонским лесом так и не появился. Кеола всегда встречала его, прячась в тени городских стен, и дышать спокойно начинала лишь с его возвращением.
А сегодня сердце и так стучало слишком сильно. Плохое предчувствие весь день не давало покоя. Кеола не слишком доверяла себе, но Нетелл и Джемма изо дня в день нагнетали, говоря о возрасте Кедде и опасаясь, что не сегодня-завтра драконья ненависть возьмет над ним верх, потому Кеола сегодня с самого отлета была как на иголках. То уверяла себя, что Кедде — сильный, что он сможет с собой справиться, тем более ради такого дела, как спасение невинной жизни. То спускалась на землю, вспоминая, как он вел себя в последнее время, и со страхом узнавая в его повадках именно эту непреодолимую заразу.
Кеола не однажды была свидетельницей того, что способна сделать ненависть со взрослым ящером. Когда видела пылающие деревни на пути драконьей стаи к Долине, когда замечала, как та или иная гигантская тень вдруг отделялась от других и пропадала за горизонтом, а дальше слышался только драконий рев и очень редкий свист человеческих орудий.
Не все они возвращались потом обратно: кто-то оставлял свои жизни на поле боя, и Кеола никак не могла понять, для чего родичи вообще затевают эти схватки. Она, например, спокойно летела мимо людских поселений, с легким презрением и чувствительным превосходством наблюдая за мечущимися в ужасе двуногими, но ей даже в голову не приходило на них напасть. Они не могли причинить ей вреда, а Кеоле была совершенно чужда бездумная жестокость.
Даже потом, в плену, когда жизни было не жалко за возможность добраться до глоток хозяев, ей и в голову не приходило наброситься на слабого и беззащитного. И гибель целых городов вовсе не казалась соразмерной платой за драконьи мучения. Око за око, особенно в честной схватке — вот что могло принести удовлетворение и почет. Но бой ящера с людьми почти никогда не был честным, и жертвы с драконьей стороны не шли ни в какое сравнение с тем, сколько теряло человеческое племя.
Еще будучи ребенком, Кеола пыталась узнать причину подобной кровожадности у родителей, но те только рассердились на нее за жалость к двуногим. Отец и вовсе бушевал так, что Кеола зареклась поднимать эту тему еще хоть когда-нибудь, однако любопытство оказалось сильнее. И ублажить его смогла лишь бабка Гудлейв, рассказав совершенно невероятные вещи.
