— Как тут узнаешь? — вступился за Джемму Арве, который до этого момента предпочитал не вмешиваться. — Для выросшего в Долине потерять драконью ипостась — это не просто позор, это конец жизни. Наша сила — в крыльях, наша стихия — небо, наше дыхание — свободный полет! Ярке бы тоже скорее умер, чем добровольно рассказал кому-то о своей беде, да я невовремя появился. Вот и Кеола ваша...
Джемма многозначительно вздохнула и покосилась на Вальгарда. Какой бы неожиданностью ни оказались признания Кеолы, главным сейчас были вовсе не они.
— Ты... на самом деле считаешь, что есть шанс разыскать Кедде и ребят живыми? — осторожно, но с заметной надеждой спросила она. И Вальгард уверенно кивнул.
— Ты говорила, что Вилхе планировал операцию на полночь, — напомнил он. — Не так уж и много с тех пор прошло времени, чтобы впадать в такую панику. Если они в плен к стенбиргцам попали, пока суд да дело, подоспеем, вытащим. Если Кедде ранен и ребята по дороге привал устроили, поможем им домой добраться.
— А если... — не решаясь говорить страшное вслух, прошептала Джемма. — Если ненависть подчинила Кедде и он на ребят...
— А вот об этом думать не следует! — строго оборвал ее Валь и для убедительности покачал головой. — Не отвернутся Создатели от парней в таком деле. Не для того они все это затеяли.
— Они! — не сдержавшись, усмехнулся Арве, но Джемма его не поддержала. Слишком сильно хотелось верить Валю, а сомнения изматывали хуже настоящих проблем. И сейчас были совсем уж не к месту.
— Стенбирг как раз на Южной границе, — только и проговорила она, осторожно забрасывая удочку на предмет намерений Арве. Он вчера согласился лететь с ними лишь потому, что часть трав для противоядия в Северных землях появлялась лишь к середине лета, а вот в Южных росла круглогодично, и Арве вызвался доставить их в самые короткие сроки. А поскольку путь туда лежал через Армелон, то он любезно подбросил на своей спине Вальгарда и Джемму, которая, как бы то ни было, летала медленнее его. Дальше он собирался немного передохнуть и отправиться в путь. Но это было тогда, когда все они еще надеялись застать ребят в Армелоне.
— Не бойся, не брошу, — буркнул Арве, разгадав ее хитрость. — Ярке не поймет, да и мне есть за что расплачиваться.
— Я не это имела в виду... — начала было Джемма, но в этот момент на пороге дома показалась переодетая Кеола с дорожной сумкой через плечо. В глазах у нее читалась вернувшаяся твердость и решительность.
— Другое дело, — одобрительно заметил Вальгард, и Арве закрыл глаза, снова впуская дракона...
Ариана не находила себе места. И пусть Вилхе отнюдь не первый раз не ночевал дома, именно сегодня в груди давило, и страхом заполняло сердце. И не спасали поначалу даже крепкие мужнины объятия и напоминания об обещанном и тщательно оберегаемом богами счастье.
Ариана никогда не была курицей-наседкой, позволяя детям жить собственными жизнями, совершать собственные ошибки и радоваться собственным удачам. Лишь старалась быть рядом в трудные минуты, чтобы если не советом, то хотя бы поддержкой придать сил, избавить от одиночества, быть может, подтолкнуть к какому-то решению. Она всегда вставала на сторону своих детей, зная их, как никто другой, и понимая, что они никогда не будут подличать, даже если со стороны кому-то казалось обратное. И все же чувствовала, что недодала теплоты и ласки. Так и не научилась нежничать даже с дочерью, а потому не удивлялась, что дети не торопились делиться с ней сокровенным. И сама не всегда знала, как подступиться: уж слишком гордыми и самостоятельными выглядели что Ана, что Вилхе. Переняли от родителей их скрытность и сдержанность, уверенные, видимо, в том, что именно такое поведение единственно правильное. И не отступали, даже когда становилось действительно больно.
Разумеется, Ариана знала о том, чем в последний год занимался Вилхе. Переживала всякий раз, когда он отправлялся в поход, но разве имела право запретить? Вилхе искал себя в этой жизни, и ей следовало гордиться таким сыном, а не ставить ему палки в колеса из-за своих страхов. Тем более что сам Энда благоволил ему в этом деле, а значит, не мог подвести.
Конечно, она видела и его терзания из-за Кайи, и удивлялась, как он мог сомневаться в ее к нему отношении. И снова и снова порывалась открыть сыну глаза на то, сколь беспочвенны его сомнения. И сама же себя останавливала, опасаясь, что оскорбит своего независимого сына подобным вмешательством. И только старательно, полунамеками, пыталась подтолкнуть его к нужному решению. А настропалила, как оказалось, любимого мужа.
Лил передал ей потом их с Вилхе разговор на охоте, предпочитая с недавних пор не утаивать от Арианы вещи, касающиеся их семьи. Довольно они в свое время наломали дров и наконец-то научились избегать былых ошибок. И когда на следующий вечер Вилхе вернулся домой не похожим на самого себя, ничего не слышащим и только совершенно по-детски счастливо улыбающимся, Ариана поняла, сколь правильно себя повела.
