Голова кружилась от предположений. Кто-то из Бюро? Или из семьи? Возможно, Тосиюки-сан? Хотя это казалось маловероятным – он слишком сильно пострадал от ёкаев, чтобы заключить с ними сделку. Рюити? Слишком глуп и заносчив, чтобы провернуть такое. Рёта… в памяти всплыло сражение по пути в Сакаи, в котором только он остался невредим. Или Хитоси – тихий, замкнутый брат, единственный родственник, которого Аямэ могла назвать семьей? Но он пострадал от ёкаев не меньше Тосиюки, если не больше, ведь именно они лишили его отца. И это не мог быть Цубаса, только не он…
Тревога заполняла все естество, вытесняя здравый смысл и холодный рассудок.
Враг рядом. Враг рядом. Враг рядом.
Мысль безостановочно вращалась в голове, пока Аямэ не заставила себя отбросить ее, но и тогда она не ушла окончательно. Аямэ нуждалась в отвлечении, в чем-то, что помогло бы хоть ненадолго заглушить голос в голове.
Птичий стрекот на ветвях стал благословением Небес. Аямэ расслабилась и позволила кикимими захватить ее. Щебет сменился птичьими голосами, наперебой галдящими о собственных проблемах. Их треск быстро вытеснил мысли и превратился в неразборчивый шум, на который Аямэ могла не обращать внимания, но который при этом не позволял сосредоточиться на собственных рассуждениях.
Дальнейший путь прошел легко, позволив Аямэ ненадолго прекратить подозревать всех, кто ее окружает. Она дождется Цубасу и с ним обсудит свои тревоги и домыслы, а пока ей нужно попасть в храм и узнать, действительно ли среди учеников есть те, кто способен в будущем стать оммёдзи.
Бог цветов походил скорее на бога сражений. Огромный и неповоротливый на первый взгляд, он бросался на Аямэ и Цубасу с яростью и жестокостью раненого зверя. Внешне больше схожий с медведем, чем с человеческим обликом бога, он то и дело метал в Аямэ валуны и огромные глыбы земли, от которых она едва уворачивалась, пока Цубаса старался достать его сверху.
Толстая кожа, подобно крепчайшим доспехам, отказывалась поддаваться атакам. Аямэ не знала, сколько времени они сражались, но на теле бога не появилось ни одной раны, в то время как она рассекла губу и едва не выбила себе плечо, а Цубаса лишился нескольких перьев.
– Скажи честно: боги дают нам наиболее проблемных проклятых? – уходя от очередного удара, выкрикнула Аямэ и бросила злой взгляд на противника, который в ответ громко зарычал. – Я не видела ни одного оммёдзи, который бы возвращался в Бюро в таком состоянии, как мы с тобой!
Цубаса многозначительно промолчал, на что Аямэ недовольно фыркнула и тут же припала к земле, избегая летящего в нее камня. Сикигами налетел на бога, но его сразу откинули в сторону, как провинившегося щенка. Волк заскулил, но почти мгновенно встал на лапы и вновь кинулся в атаку, ища слабое место врага.
– Огонь! У тебя есть огонь? – Неожиданный крик заставил Аямэ вскинуть голову, выискивая взглядом Цубасу, и это спасло ее от очередного ранения. Бог обрушился на нее сверху всем телом, но Аямэ ускользнула в сторону, спасенная собственной змеей от удара.
Мешочек с талисманами Аямэ потеряла в самом начале сражения, когда пыталась достать омамори, надеясь, что они помогут сдержать ярость бога, но тот напал первым. Брошенная в них балка заставила Цубасу дернуть Аямэ на себя и взмыть с ней в воздух, ругаясь сквозь зубы. Из-за резких движений, попыток увернуться от летящих в них камней, разбушевавшейся проклятой энергии и необходимости обнажить клинок для боя Аямэ не заметила, как потрепанный ремешок порвался и мешочек, прежде прикрепленный к поясу, сорвался вниз.
Она не представляла, где его искать. Развороченная, прикрытая опавшими ветвями земля, по которой струились нити проклятой энергии, и продолжавшие сыпаться на голову валуны не позволяли осмотреться и найти необходимое. Аямэ взяла огненные талисманы. Запечатанное на ткани благословение Аматэрасу-ками-сама, способное очистить любое проклятие и уничтожить любого ёкая, – разумеется, Аямэ всегда носила с собой такие талисманы на случай, если ки ослабнет или придется сжигать тела погибших оммёдзи.
Но сейчас от этого не было толка, потому что Аямэ не видела проклятый мешочек! Насыщенно-алая ткань не выделялась среди темноты земли и зелени травы и, казалось, провалилась в глубины Ёми, потому что в глаза не бросалось ни единого яркого проблеска.
– Не это ли ищет малышка оммёдзи?
Скрипящий, как иссохшее дерево на ветру, голос раздался неожиданно близко, и Аямэ торопливо отбежала в сторону, уходя подальше от его обладателя. Бог застыл, сосредоточившись на новом голосе, и это позволило Аямэ рассмотреть ёкаев.
