Длинные лапы нуси то и дело пытались добраться до Цубасы. Твердая, но достаточно гибкая щетина на длинных конечностях пару раз даже зацепилась за хаори, но Цубаса каждый раз уходил от противника, отсекая ворсинки и не давая нуси ни малейшего преимущества. До паутины добраться никак не получалось – теперь, уже не скованная страхом, Аямэ вспомнила, что она являлась слабым местом нуси. Отсечешь паутину – обрежешь жизнь пауку.
Движение позади Цубасы, почти незаметное, которое Аямэ с легкостью пропустила бы, если бы не следила за ним так внимательно, заставило отвлечься от сражения. Всеми забытый сатори тихо перемещался от дерева к дереву, стараясь каждый раз скрыться от взгляда Цубасы. Ки его легко терялась под распространившейся энергией нуси и Цубасы, и, чтобы скрыться, ему понадобилось держаться подальше от сражения. Вот только не то преданность ёкаев оказалась сильнее, чем можно предположить, не то сатори решил, что способен противостоять Цубасе, но крался он явно не для того, чтобы сбежать.
– Ястреб!
Птица ринулась на сатори, метя в глаза. Сатори вскрикнул, не ожидая атаки, и его возглас отвлек нуси, чем поспешил воспользоваться Цубаса. Он бросился на нуси мгновенно, не давая тому ни единой возможности отступить. Паутину, болтающуюся в передних лапах, Цубаса отсек быстро и решительно и сразу повернулся к ошарашенному сатори, одним движением снося ему голову.
Нуси кричал. Прежде красивый, а сейчас тонкий, визгливый голос взвивался все выше и выше, пока не стал столь пронзительным, что Аямэ пришлось прислониться спиной к дереву и закрыть уши, но даже так она продолжала слышать оглушительный визг. Он смолк в один миг – оборвался резко, как падает срезанный со стебля цветок, и Аямэ нерешительно взглянула вниз. Цубаса, стоя над телами поверженных ёкаев, вытирал клинок от крови.
Он выглядел поразительно спокойным, и Аямэ невольно ощутила зависть – ей не добиться подобного уровня, как бы она ни старалась. Десятки, сотни, а то и тысячи лет практики не сравнятся с несколькими годами ее обучения. Вслед за завистью пришло восхищение. То, как легко Цубаса одолел врагов, как не вздрогнул от неожиданного вмешательства ястреба, как орудовал танто, – все вызывало в Аямэ трепет, который она не могла объяснить даже себе.
Закончив с чисткой оружия, Цубаса спрятал танто в ножны и поднял взгляд вверх. Он по-птичьи склонил голову, будто пытался понять, что ему делать: оставить Аямэ на дереве или все же снять. Определиться ему помогло ее тело.
Стоило Аямэ увидеть нуси мертвым, а мысли, что Цубаса ее защитил, пронестись в голове, как все напряжение и страх окончательно покинули ее. Ноги подкосились, руки безвольно опустились вдоль туловища, и Аямэ сползла по стволу вниз, чувствуя, как силы покидают ее. Она бы не сорвалась – Аямэ слишком хорошо знала свое тело и осознавала, что если упадет, то переломы мгновенно заставят ее забыть о должности оммёдзи.
Но Цубаса, судя по всему, посчитал иначе.
Он взлетел, как только спина Аямэ опустилась на пару сун вниз, и подхватил ее, тут же бережно спуская на землю. Заботливо отвернув от тела нуси, Цубаса внимательно осмотрел Аямэ с макушки до кончиков ног. Лицо его хмурилось, взгляд цепко следил за каждым движением.
Пусть Аямэ знала Цубасу не слишком хорошо, но могла с уверенностью сказать, что он зол.
– Как ты здесь оказалась? – Он уже задавал этот вопрос, и в этот раз Аямэ стоило на него ответить.
– Задание. – Голос скрипел, и Аямэ пришлось прокашляться, прежде чем продолжить. – Я думала, что здесь каппа или сатори, но не… хм…
– Нуси.
– Я знаю, что это за тварь. – Ответить резко было столь просто и привычно, что Аямэ на мгновение растерялась, твердо уверенная, что сейчас не способна ни на что, кроме благодарности.
– Настолько боишься их? – Цубаса никак не отреагировал на колкость, только еще раз осмотрел ее.
– Даже не представляешь насколько, – нерешительно прошептала в ответ Аямэ, опустив голову. Она никогда не умела признавать свои ошибки, а слабости и вовсе считала недопустимыми – клан Сайто долго и порой весьма жестоко воспитывал это в своих наследниках.
– Цела?
– Да.
Разговор стих, повисла неудобная тишина. Аямэ переступила с ноги на ногу, ощущая в ступнях неприятное покалывание, – возвращалась чувствительность. Цубаса продолжал неотрывно смотреть на нее, и с каждым мгновением от этого взгляда становилось все неуютнее.
– Я надеялся, что ты окажешься более благоразумной, но ошибся.
Слова обожгли, как пощечина. Аямэ вскинула голову, возмущенная, раздраженная, оскорбленная, вот только лицо Цубасы оставалось беспристрастным. Она подавила желание огрызнуться, предпочтя дождаться, к чему он ведет.
– Так как ты не в состоянии усидеть на месте даже пару недель, с сегодняшнего дня я вынужден сопровождать тебя. И если вдруг тебе станет неудобно оттого, что я всегда рядом, знай – это полностью твоя вина. А теперь достань талисманы со священным пламенем и сожги тела, чтобы ёкаи не возродились.
Аямэ достала талисманы бездумно, просто следуя приказу, и очнулась в последний миг.
– Постой, что значит твое «всегда рядом»?
