– Впечатляет, – идя по правую руку от нее, произнес Хитоси, внимательно рассматривая территорию и порой бросая заинтересованные взгляды на Аямэ.
– Бюро, может, и не похоже на клан, но тоже немаленькое.
– Я говорил о тебе, а не о размерах Бюро. Вчера ты едва не убила Рюити, а сегодня так спокойно отреагировала на него, даже наоборот – провоцировала. Что за внезапные изменения?
– Кто знает, – пожала плечами Аямэ. Она старалась не задумываться над причинами, опасаясь того, что может найти в глубине своего разума.
– Не связано ли это с тем Карасу-тэнгу, который обнимал тебя? – Хитоси криво улыбнулся, из-за чего шрам сморщился, придавая ему разбойничий вид.
– Он просто ёкай, который приставлен ко мне богами, чтобы мы разобрались с проклятыми, – как можно спокойнее ответила Аямэ, хотя внутри все сжалось в узел.
– Но вы с ним весьма близки. Или мне так только показалось?
– Я бы назвала нас… друзьями.
– Ты – и дружишь с ёкаем? – Хитоси рассмеялся, из-за чего Аямэ поморщилась, но не могла возразить.
– Так уж вышло.
– Как бы я хотел увидеть лица старейшин, когда они об этом прознают! Надеюсь, половину из них хватит удар и они помрут на месте.
– Ты, как всегда, жесток.
– Благодарю.
Разговор затих, оставив после себя ощущение недосказанности. Аямэ знала, что старейшины пронюхают о ее весьма близких отношениях с Цубасой, ее видели вместе с ним не раз. Да Аямэ и не собиралась скрывать, что общается с ним. Вопрос оставался лишь в том, как преподнесут столь скандальную новость. Просто ли поведают, что она общается с ёкаем, или же обернут в шелка лжи, приписав им что-то провокационное. В конце концов, она была близка с Йосинори, вдруг переняла его страсть к ёкаям?
– Так между тобой и этим Карасу-тэнгу нет ничего большего? – неожиданно спросил Хитоси, и Аямэ напряглась. Пусть он оставался единственным Сайто, которому она доверяла, Аямэ не могла с уверенностью сказать, что он не предаст ее, если клан надавит достаточно сильно.
– Что за интерес? – попыталась уйти она от ответа, но Хитоси только рассмеялся.
– Одно дело – дружба, но более глубокая привязанность – совсем иное. Если же у тебя с Карасу-тэнгу есть подобная связь, не позволяй другим узнать о ней до того, как станешь главой. Старейшины не допустят, чтобы Сайто правил человек, имеющий отношения с ёкаем, так еще и из клана выгонят. Или убьют.
– Между нами нет ничего, за что меня могут осудить, – отмахнулась Аямэ, чувствуя непривычную горечь в горле.
Хитоси какое-то время молчал, не отводя глаз от ее макушки, – Аямэ чувствовала его взгляд кожей, которая неприятно чесалась от такого внимания.
– Что ж, тогда просто помни о том, что я сказал. Пойду проверю, как проходят сборы у тех глупцов, – только и произнес он, когда они пришли к дому Аямэ. – Буду ждать тебя у конюшен.
– Не позволяй им больше избивать тебя.
– Ты же не думаешь, что я
Она и Цубаса. Когда-то Аямэ не позволила бы возникнуть и мысли о подобном, но сейчас… Повлиял ли на нее пример Йосинори или слова Такуми, Аямэ не знала, но теперь идея отношений между ёкаем и человеком больше не вызывала в ней такого отторжения, как прежде.
«Чтоб этому дзинко несколько ночей не спать», – с долей раздражения подумала Аямэ, осматривая дом. Пустой, холодный, одинокий, ведь скоро она вновь его покинет. Точно такой же, как и его хозяйка.
Отбросив рассуждения, Аямэ торопливо собралась в дорогу и поспешила к конюшням. Ее уже ждали Сайто. Хмурые, недовольные лица смотрели на нее с нескрываемым презрением, и только Хитоси выделялся среди агрессивных мужчин, которые не желали видеть в ней будущую главу клана. Хитоси выглядел спокойным, хотя и чувствовалось, что только в отношении Аямэ.
– Если будем придерживаться одного темпа, то к утру уже доберемся в Сакаи, – вскакивая на Стремительную, произнесла Аямэ, смерив своих сопровождающих строгим взглядом.
Рюити попытался возмутиться, но Рёта сдержал его, так что из Бюро они выехали в тишине, тяжестью давящей на плечи.
«Завтра все закончится, – мрачно, но удовлетворенно подумала Аямэ, глядя на довольного Хитоси и потемневшие от злости лица остальных. – Пора уже разобраться с ними».
Возмущение Рюити стихло только за полночь. Темнота окружила их холодом и предчувствием неизбежной опасности, хотя тишина полнилась лишь скрипом голых деревьев да шорохом мелких животных. Кто-то дремал прямо на лошади – склоненные головы качались в такт движениям и стремились уткнуться подбородками в грудь, но каждый раз возвращались вверх, хотя глаз всадники не открывали.
Аямэ передернула плечами, надеясь хоть немного размяться и согреться, но не вышло: от холодного воздуха лицо онемело, а пальцы мертвой хваткой держались за переднюю луку седла, позволяя лошади идти самой. Не будь в ней духовной энергии и огненных талисманов, вшитых в одежду, столь долгую и непрерывную дорогу Аямэ бы не вынесла.
