Теперь она не просила – требовала. Бледная ладонь дрогнула, обнажилось запястье, и Аямэ недоуменно взглянула на птичий глаз, который моргнул и вперился в нее. Прежде тонкая кожа на руке девушки взбугрилась, словно что-то пыталось выбраться наружу, и рядом с первым птичьим глазом открылись еще несколько. Лихорадочно вращаясь в том, что отдаленно напоминало веки, они пытались охватить окружающее их пространство, но в итоге все замерли и уставились на оммёдзи.
– Что за дря…
Один из парней, чьего имени Аямэ так и не вспомнила, замолк посреди слова. Вместо связной речи из горла раздались булькающие звуки, прорвавшиеся наружу кровавым кашлем. Он пытался сказать что-то еще, хватался руками за стремительно синеющее горло, а неизвестное проклятие только становилось сильнее – кровь вытекала из всех отверстий на голове. Не прошло и пары мгновений, как мертвое тело повалилось на крепкую шею лошади.
И до того растревоженные демонической энергией, учуяв запах крови, лошади окончательно сошли с ума и встали на дыбы. Аямэ не рухнула на землю только потому, что сработало предчувствие вкупе с выработанной годами практикой реагировать на все быстрее мысли. Ухватив поводья, она резко потянула их, чтобы заставить Стремительную успокоиться.
– Господин оказался богат! И щедр!
Демоница оказалась между оммёдзи настолько быстро, что никто не понял, когда это произошло, и с такой же быстротой принялась осматривать тело. Заняв место позади умершего, она с небывалой проворностью рылась в рукавах его хаори, подобно любовнице запускала руки под одежды, вытаскивая наружу веревки с нанизанными на них деньгами, и уверенно игнорировала поясной мешочек, в котором обычно хранились талисманы.
– Мерзавка!
Рюити, оказавшийся к ней ближе всех, взмахнул тати и обрушил его на девушку, но та лишь рассмеялась, легко соскальзывая вниз, так что удар пришелся на и без того растревоженную лошадь. Клинок, наполненный ки и потому куда более опасный, чем обычное оружие, врезался в тело умершего Сайто с хлюпающим звуком, разрубая его пополам, и впился в животное, которое тут же рухнуло замертво.
– Вы только посмотрите! Такой сильный господин! – восхищенно прокричала демоница за спиной Аямэ, которая пыталась удержать собственную лошадь, – Стремительная наотрез отказывалась слушаться, равно как и остальные животные.
Отпустив поводья, Аямэ вытащила из-за пояса кайкэн[105] и наотмашь ударила им себе за спину, взывая к богам в надежде, что попадет по демонице. Молитву явно услышали – короткое лезвие вошло во что-то мягкое, а ее оглушил визг ёкая, раздавшийся над ухом.
– Аямэ! – Как возле нее оказался Хитоси, Аямэ не знала, но благодарила брата за неожиданную помощь – он быстро стащил ее с лошади, не дав демонице вонзить в нее когти.
Ранение ёкая стало отправной точкой, послужившей началом хаосу. Демоническая ки вспыхнула с новой силой, но теперь в ней чувствовалось присутствие не одного ёкая, а сразу нескольких. Их энергии переплетались, ударялись друг о друга и расходились в стороны, связывались вместе, превращаясь во что-то новое, из-за чего напоминали спутанный клубок.
Мир водоворотом закружил Аямэ, когда Хитоси резко потянул ее на себя, развернул и толкнул на землю, придавливая собственным телом. Охнув не столько от боли, сколько от неожиданности и навалившейся на грудь тяжести, Аямэ попыталась столкнуть его, чтобы иметь возможность защитить себя, но шипение над головой изменило планы – сперва следовало позаботиться о состоянии Хитоси.
Призванный Аямэ волк в прыжке оттянул от них аманодзяку. Ярко-красная кожа, горевшая в лунном свете подобно киноварному пятну на бумаге, одинокий рог, торчащий из головы, ростом чуть ниже обычного мужчины…
– Гореть тебе в пламени Аматэрасу! – прошипел сквозь зубы Хитоси и бросился на
– Только после тебя, – осклабился в ответ аманодзяку, проворно уходя и от катаны, и от волка, и нацелился на Аямэ, явно посчитав ее более слабым противником.
Она избежала атаки в последний момент. Не потому, что голова все еще отзывалась глухой болью или Аямэ не могла вовремя отреагировать. Неожиданно всплывшее в голове небрежно оброненное наставление Цубасы, что пусть ее лучше недооценивают, заставило до последнего оставаться на месте, играя роль неумелой девицы. Аманодзяку ухмылялся во весь рот, предвкушая победу, – полный рот острых пожелтевших зубов оказался у самой шеи Аямэ, когда она всадила в его глотку кайкэн.
В этот раз крик боли не оглушил, а подарил мрачное удовлетворение. Оцепенение пропало, тело вновь ощущалось родным и привычным, а разум сосредоточивался на каждой детали, которую подмечал острый взгляд.
