Отец промолчал, только сжал губы чуть сильнее и отвел взгляд, признавая правоту дочери.
«Как настолько слабохарактерный человек стал главой клана?» Аямэ с трудом сдержала колкость, хотя очень хотела задать вопрос. Она знала, что Юти назначили главой только потому, что он был первенцем. Ее дядя, отец Хитоси, не только родился почти на год позже, но и обладал еще более мягким характером, чем Юти, так что их поколение было обречено служить под началом слабого главы.
– Думай, что и кому ты говоришь! – Резкий голос Кику напоминал удар хлыстом, но Аямэ лишь равнодушно обернулась, что еще больше разозлило мать.
– Как будущая глава я обязана видеть ошибки клана, чтобы позже не допускать таких оплошностей самой и уже сейчас избавляться от них.
Резкая пощечина обожгла лицо, во рту появился привкус крови, а пострадавшая щека отозвалась пульсирующей болью – зажатая между большим пальцем и ладонью палочка кандзаси с украшенным камнями цветком прошлась по тонкой коже, оставив после себя царапину.
– Пока что ты – никто, так что знай свое место! – прокричала Кику, готовая дать еще одну пощечину, но сдерживая себя.
– Никто в этой семье – вы, матушка, – ухмыльнулась в ответ Аямэ, хотя лицо сковало болью, а провоцировать и без того разозленную Кику не стоило. – Вы лишь жена нынешнего главы, и только это позволяет вам занимать столь высокое положение в клане. Но если я не стану следующей главой, то вы сразу лишитесь всех своих благ.
– Аямэ!
На ее памяти Юти впервые позволил себе повысить голос. Даже зная, что не права здесь именно супруга, он все равно предпочел принять ее сторону.
– Простите мою дерзость, Юти-сама. Я пойду и приведу себя в порядок.
Ответа Аямэ не ждала, поэтому просто прошла мимо отца дальше, вглубь дома, чтобы скорее скрыться в своей комнате и обессиленно опуститься на татами, отчаянно желая закричать, но даже в такой малости приходилось себя сдерживать.
Знакомая ки уже привычно обволокла ее, растеклась дальше, защищая комнату от чужих глаз и ушей, и Аямэ позволила себе выпустить наружу полный злости вопль.
– Поднимись, нужно вылечить твою рану.
– Где ты был ночью?
– Выполнял обязанности вестника Небес и доставлял послания от одного бога другому.
Аямэ подняла голову, встречая взгляд Цубасы. Запыленный, уставший, с растрепанными волосами. Казалось, будто он торопился к ней.
– Они… – Аямэ неопределенно взмахнула рукой, словно это могло помочь ей подобрать слова или все объяснить.
– Родители не должны так поступать со своими детьми, – просто сказал Цубаса, как если бы понял ее. – Конечно, мой отец тоже не идеален, а я не смог стать достойным родителем, потому не мне судить о правильности или неправильности их поступков, но твои отец и мать…
– Не продолжай. И так все знаю.
– Иди сюда.
Нырнуть в распахнутые объятия Цубасы оказалось так легко и привычно, что Аямэ даже не ощутила прежней неловкости. Наоборот, ее тут же окутали покой и уверенность, в которых она так нуждалась.
– Ты же не воспринимаешь меня как свою дочь? – вдруг спросила Аямэ.
– Уж точно не тебя. – В голосе Цубасы сплелись улыбка и усталость, вызвавшие у нее тихий смех.
– Хорошо. Я рада. – И, помолчав, добавила: – Только не говори этого Генко, иначе она никогда не прекратит поддевать меня.
– Конечно.
Пожалуй, возможные слухи о ней и ёкае все же не настолько беспочвенны. Правая рука Цубасы мягко поглаживала ее по спине, даря необходимое утешение и покой, левой же он массировал ее затылок, зарывшись пальцами в волосы, и Аямэ окончательно расслабилась, прикрыла глаза и почти уснула. Из полудремы ее вырвал тихий и испуганный голос прислуги за сёдзи:
– Молодая госпожа, мы подготовили для вас воду.
– Войдите. – Убедившись, что Цубаса скрылся, а его ки больше не заглушает звуки в комнате, позвала Аямэ, поднявшись на ноги.
Небольшой чан с едва теплой водой – Кику не стала изменять себе, оставшись такой же мелочной, – внесли две девушки, выглядящие так, словно готовы вот-вот рухнуть от изнеможения. Тонкие запястья, покрытые синяками, вызвали в Аямэ глухое раздражение, но ничего сделать она не могла, а потому только благодарно кивнула и отпустила слуг.
Девушки попятились, согнувшись в поклонах, но Аямэ заметила, как одна из них бросила настороженный взгляд на ширму, явно ощутив оттуда чужую ки.
– Аямэ. – Стоило девушкам выйти, как Цубаса оказался рядом с ней. – Мне нужно идти, но, если я понадоблюсь, ты можешь позвать меня в любое время. Не жди опасности, чтобы я появился сам, просто зови.
– И ты придешь?
– Да. – Ответ звучал как нерушимое обещание, и Аямэ могла поклясться, что покраснела от его слов.
Когти царапнули подбородок, когда Цубаса приподнял ее голову, чтобы внимательно осмотреть лицо. Большой палец мягко прошелся по щеке, рану закололо от вмешательства чужой ки, но неприятные ощущения пропали почти сразу.
– Если на тебе должны быть шрамы, пусть они будут получены в бою, а не из-за несдержанности вспыльчивой матери.
