– Ты должна помнить об уважении и почитании старших! – заплетающимся языком проворчал вечно пьяный Ситиро-сан.
– А чем эти старшие заслужили мое уважение? Постоянным распитием алкоголя и посещением юкаку[109]?
– Аямэ!
Голос отца прокатился по залу, на какой-то миг заглушив собой все возмущения. Аямэ недовольно поджала губы, но смолчала, хотя отчаянно хотела и дальше высказывать все, что крутилось в мыслях. Разве она не права?
– Твои речи и поведение только доказывают, что пока ты не готова стать главой клана и тебе еще многому предстоит обучиться. – Мягкий голос Тосиюки-сана походил на сладкий яд, что так хорошо сочетался с его змеиной натурой. Она прекрасно знала, что искренности в его словах ни капли, это знало и большинство присутствующих, но передаваться произнесенное будет так, словно об Аямэ искренне заботятся.
Она еще раз обвела взглядом зал. Услышав желанное, высказанное их негласным главой, старейшины вернулись к прежним занятиям – распространению сплетен и распитию саке. Будто не существовало в мире ничего важнее.
Раздражение поднялось в ней с той силой, которая способна только разрушать. Аямэ смотрела на испещренные временем лица старейшин, на довольные глупые улыбки и на неуместный смех. Вдыхала горькую вонь, что пропитала Зал глициний, прежде величественный и предназначенный только для торжественных событий. Среди этой глупой толпы лишь несколько человек заслужили свое место и уважение, но и им приходилось молчать, дабы не подвергнуться лишениям и гонениям. Аямэ взглянула на Йоко-сан, первую супругу отца, которая с ненавистью смотрела на свою пиалу. На Хитоси, уставшего и тихо злящегося, но не имеющего голоса. И не могла не думать, что жаждет тишины и покоя, достойных собрания, а не того абсурда, который разворачивался на ее глазах.
– Куча безмозглых стариков, – пробормотала Аямэ негромко, но ее услышали, и в зале вновь повисло молчание. – Вы даже не представляете, как я жду того момента, когда все вы сдохнете и здесь установятся другие порядки.
– Сайто Аямэ!
Кику никогда не говорила, а тем более не кричала в зале, послушно и покорно выполняя роль благочестивой супруги. Она знала свою роль и строго следовала за предназначенной ей судьбой, но впервые совершила столь грубую ошибку. Аямэ не смогла сдержать ликующей улыбки, когда услышала голос матери.
– Все в порядке, Кику-сама. – Тосиюки улыбнулся тонко и безэмоционально, но в его глазах читалась ярость. – Всем, кто имеет силу, в столь юном возрасте свойственно бунтовать. Но если Аямэ-тян станет главой, ей придется отказаться от нынешних взглядов. Возложенные обязанности лишают человека самоуверенности и наглости, свойственных юнцам.
Не вежливое «сан», а весьма детское «тян», что недопустимо в клане, и «если», а не «когда». Аямэ не могла не заметить, казалось, незначительных деталей, и, судя по выражению лица, матушка тоже уловила скрытый смысл слов Тосиюки.
Но самым странным и подозрительным было всеобщее спокойствие. Как бы нагло и оскорбительно она себя ни вела, еще ни разу не прозвучала ответная ругань, никто не сказал, что она не достойна носить титул наследницы клана.
Старики явно что-то замыслили.
– Меня тошнит от вас, – заявила Аямэ, смерив всех презрительным взглядом. – Вы поручили мне найти оммёдзи-предателя? Найду. Вот только оставьте при себе этих цепных псов, которые обязаны докладывать о каждом моем вздохе. Вдруг они умрут так же, как и те двое, что не доехали до Сакаи? А ведь из столицы выехало шестеро оммёдзи, но добрались сюда далеко не все.
Тосиюки склонил голову, якобы размышляя, но Аямэ знала: он не обдумывал ее слова, а пытался найти ответ, который устроит его и старейшин.
– Наша работа так или иначе связана с риском. Кто знает, вдруг враг окажется коварнее и ты окажешься в опасности. Сопровождающие останутся на случай, если тебе понадобится помощь, но так и быть, оценивать твои действия они не будут.
Как будто это возможно. Аямэ прекрасно знала, что устное соглашение утратит свою силу в тот момент, когда старейшинам понадобится изначальная версия приказа. Любые ее слова подвергнутся сомнениям, а вот записанный приказ так и останется действительным. Если ей нужно, чтобы заявленное в итоге исполнили, то следовало настоять на заключении нового указа.
Вот только Аямэ слишком хорошо знала старейшин, даже если и не находилась под их контролем последние десять лет. Они наверняка найдут способ обернуть все в свою пользу, так стоило ли требовать от них чего-то? Но высказаться все равно стоило – как только слова прозвучали, Аямэ ощутила себя спокойнее и увереннее.
– Тогда я пойду. Иначе эта вонь останется не только на одежде, но и в самые кости проникнет, – брезгливо сморщив нос, заявила Аямэ, развернулась и под недовольное ворчание за спиной покинула зал.
